|
Будучи идеалистом, он считал, что сможет повернуть мир к лучшему и обратить ненависть и презрение к себе хотя бы в элементарное уважение. Но на все попытки видел, в лучшем случае, безразличные взгляды. Но однажды мир перевернулся. Один предатель, которому уже нечего было терять, рассказал ребёнку, что в нём запечатан Лис. И вот тогда, исследовав печать, сдерживающую Кьюби, и поговорив с Лисом, ребёнок многое понял. Он понял, что дело не в нём, а в людях вокруг него. Людях, которые видели в нём только оружие, слишком опасное, чтобы его по-настоящему учить или открывать ему правду. А знаешь, что самое весёлое в этой истории? – Нейджи уже не отворачивался, он смотрел на меня широко открытыми, потрясёнными глазами и очень внимательно слушал. – Самое весёлое, что Четвёртый Хокаге взял не первого попавшегося ребёнка из деревни, а своего собственного сына, рождённого в этот же день, буквально в тот же самый момент, когда напал Кьюби. Минато Намикадзе и его жена Узумаки Кушина отдали жизнь, чтобы спасти деревню, а деревня, в качестве благодарности, лишила их ребёнка родового имени, всего наследства и памяти о своём происхождении. А теперь скажи мне, Нейджи, какой ты видишь судьбу этого ребёнка? – ууууффф… Ну я и выдал… Не зря заранее эту речь готовил. Уж если это его не проймёт, то клиент безнадёжен.
Гений клана Хьюга был бледен, его кулаки сжались, а глаза, оторвавшись от меня, упёрлись в потолок. – Об этом кто-то ещё знает? – спросил он спустя минуту. – Хината, Сакура и Саске, ну и всё взрослое население деревни, – с лёгкой усмешкой ответил я, наблюдая его реакцию. – Как… Как ты живёшь с этим? – А как я должен жить? Возненавидеть деревню? Сорвать печать и выпустить рыжего на прогулку? Пф… Я уже не ребёнок, Нейджи. Кто-то из власть предержащих Конохи решил распланировать мою жизнь и вырастить послушное оружие, которое будет с радостью и энтузиазмом выполнять любые поручения за обещания хорошего отношения и общего признания. Но лично мне на них плевать. Я хочу жить и наслаждаться жизнью, у меня есть те, кто мне дорог, и их я буду защищать всеми доступными способами. А ломать себе жизнь ради мести я не хочу. Я сам добьюсь всего того, что у меня отобрали, и даже больше. Я стану сильнейшим из Каге, благо главное наследство родителей у меня отобрать не смогли, – я дотронулся ладонью до живота. – И уж тем более я не позволю, чтобы мои дети пережили подобное. – Ясно, – Нейджи приподнял голову и развязал бандану, на его лбу открылась печать – светло-зелёного цвета, внешне напоминающая ремешок с массивной пряжкой. – Скажи, ты знаешь, что это такое? – Да, Хината рассказывала, – я действительно вывел её однажды на разговор о младшей ветви, и она упоминала эту печать. – Тогда ты знаешь и о реальном положении младшей ветви клана Хьюга. – Знаю. – И по-твоему, я смогу изменить свою судьбу? – сколько трагедии в голосе, а в глубине души горит пламя надежды, неужели я уже стал для него авторитетом? Быстро. – Это глупый вопрос, Нейджи. Ты помнишь, какой была Хината, но она смогла превзойти себя, так неужели ты окажешься слабее хрупкой девушки? – Нейджи улыбнулся. – У этой хрупкой девушки хороший удар, особенно правой. – Но ты же, как старший брат, поможешь ей исправить это досадное недоразумение до третьего тура? И проследишь, чтобы удары обеих её рук были достаточно сильны? – вернул я ответную улыбку. – Хм… – Нейджи прикрыл глаза. – Я постараюсь. Спасибо, Наруто. – Пожалуйста. Ну ладно, я пойду, а то меня уже наверняка ждут. И кстати, Ли проиграл Гааре, а третий тур через месяц. – Я понял, – он кивнул. Я вышел за дверь.
***
Сакура уже была в палате Хинаты и скромно сидела на табуреточке, дожидаясь Саске и Какаши. |
