Я же ещё немного посидел, чувствуя, как засыпает то один, то другой участник трёхдневного марафона, после чего получил, наконец, весть о том, что мои клоны развеялись прямо перед носом Какаши, обмолвившись с тем лишь парой слов. Пожалуй, на этом можно было заканчивать… Мысленно отпустив концентрацию на технике, я сложил печать отмены и развеял большую часть отвлекающих групп. Чакра мне может ещё очень пригодиться завтрашним днём, и нужно её восстановить, для чего лучше всего подходит здоровый сон на сытый желудок, а раз так, то не будем усложнять себе жизнь.

Бурный поток разрозненной информации привычно ударил по сознанию, и я столь же привычно отстранился, принимая к сведению, но не переживая. Момент дезориентации прошёл, оставляя после себя явственную потребность прилечь и, наконец, дать разуму отдых, и, так как всё уже было решено, сопротивляться я не стал…

***

Следующее утро началось феерично. Итак, утро. Лёгкая хмарь, глубокая тишина предрассветных сумерек, чуть оттеняемая далёким гулом водопада, тревожный сон четверых выходцев из Деревни Звука и сладкое посапывание девочек из Травы и Листа. Гроза отгремела своё, в качестве напоминания оставив лишь лужи да мелкую морось, так и норовящую забраться под одежду, но ночи сейчас тёплые, а спальные мешки у нас непромокаемые, отчего сну ничего не мешает. Десяток теневых клонов по периметру лагеря флегматично созерцают окрестности, тихо радуясь тому, что телу из чакры глубоко плевать на сырость и утреннюю прохладу. Под навесом стоит бочка. Долину Завершения и её окрестности укрывает покой…

Сначала бочка начала источать в окрестности чакру, чем почти мгновенно разбудила Карин. В ответ на всплеск волнения девушки из царства Морфея вынырнул уже я, быстро обнаружив, что чакра не просто источается, но и находится в концентрации, что позволяет ей пребывать в видимом простому глазу спектре. Следом бочка дёрнулась, издав соответствующий сему действию шум и мгновенно разбудив шиноби Звука. Поток чакры усилился, словно стремясь сорвать удерживающие крышку печати. И, к слову, чакра эта напоминала оную у Орочимару и в то же время отличалась, я, конечно, не великий сенсор, но когда тебя буквально овевает потоком в лицо, то его запах почуешь, а образец энергии Белого Змея у меня рядом с клеткой Кьюби лежит. Так вот, чакра отличалась, причём отличалась она и от той, что выпускал Саске, едва очнувшись после получения «трёх томоэ» на шею, а вот суть отличия я уловить никак не мог, ну, кроме чисто визуально наблюдаемой густоты и объёма.

За время, пока всё это происходило, мы, разумеется, не лежали брёвнами и оперативно покинули спальные мешки. Карин разбудила Сакуру, Кин очнулась сама, и все очень дружно наблюдали за происходящим, однако не спеша что-то делать с сосудом.

– Это нормально? – повернулась к нашим проводникам проморгавшаяся после сна Харуно.

– Да, – спокойно отозвался Кидомару. – Хотя обычно чакры не так много.

– Насколько не так? – посмотрел на звуковиков уже я.

– Обычно её не видно, – пробасил Дзиробо, который, не отрывая взгляда от бочки, начал сворачивать свою постель.

– Ясно.

Между тем вместилище Учихи подпрыгнуло, затряслось и, выпустив ещё несколько сильных струек тёмно-фиолетового «дыма» из-под крышки, замерло, после чего оную крышку вышибло, как пробку из бутылки шампанского, пробив получившимся снарядом крышу земляного навеса. Народ напрягся, практически по заветам жанра затаив дыхание, и, аки феникс из пепла, из бочки, спиной к нам, неторопливо поднялся Саске… Как будто вышеозначенным пеплом посыпанный.