— Я тут слегка подредактировал в параллельных текстах, — сказал Яхья. — Хотя, по правде говоря, страшно такого касаться.

— Ничего, всё путем, — утешил Маллор. — Твоя мать хотела, чтобы ты самым первым прочел и понял, еще раньше меня. Потом я ей дам коды для входа в наш портал, пусть засылает во все инстанции, какие надобно.

А на белом фоне экрана — темно-пурпурные буквы.

«Легенам эдинско-эркской ветви.

Семь лет назад вы испросили у Совета позволение нарушить один из краеугольных законов Оддисены, и оно было вам дано — на вполне определенных условиях. Ибо государственность в бывшем Эдинере лежала в руинах, и чтобы восстановить ее, вам надо было, вопреки обычаю, самим стать легальной властью. Но таким образом вы замкнули государственную систему на себя и вывели ее из-под любого контроля, временно — и нашего легенского.

Вам и вашим помощникам надо было оставить свои посты в аппарате раньше, чем рост национального самосознания и сугубый патриотизм, неизбежные для периода становления, превратятся в национальную опасность. В настоящее время они снова отталкивают от Высокого Динана государство Эро и все более тяготеющий к нему Лэн, сделавшиеся одно время его союзниками. Будучи верхушкой государства — вы отвечаете за это перед Советом Легенов, будучи ветвью Братства — перед всей Оддисеной и перед ее магистром. Таково было условие, на которое вы согласились.

Я не имею права судить, не будучи сама судимой. Если я превышаю свои полномочия — я кладу свой силт против всех ваших.

Бусина тридцать первая. Янтарь

Иное завершение основной темы

За столиком одного из самых фешенебельных ресторанов Срединного Города беседуют двое.

— Вот они, степные владетели, — добродушно и недовольно говорил Таир-шах. — Глашатаи эры праведных халифов. В парламенте их половина на половину: можно сказать, они меня и выбирали. Карха на бедре, плеть за поясом, иной с месяц воды не коснется, даже перед намазом физиономию под ветер с песком подставляет, чтобы начистило. Пальцы на руках точно обрубки, а все заводы точного машиностроения ухватили. И скот, молоко, кожи, тутовые деревья, масличные и фиговые рощи — по-современному, сырье для легкой и пищевой промышленности. Ничего, а? В город едут — так непременно с женами: супружниц по старинке экранируют от чужого глаза, а по сути — воли им над собою дают больше, чем иной муженек с современными взглядами. И еще от них зависит, будет ли подписано соглашение, которого мы с вами оба жаждем. Они-то из Эро в Лэн к своей родне без виз попадают, в отличие от меня: зачем им союз на бумаге?

— Сейчас этот дядя займет место для своей кукен, — ответил его спутник. — И бьюсь о заклад, не в отдельном кабинете, а посередь зала, а сверху спустят такой круглый занавес из кисеи, чтобы госпожа могла и покрывало снять для удобства, и красу показать без нарушения приличий.

Упомянутые супруги уселись на возвышении. У полога стали двое кешиков: один черноволосый и молодой, другой — рыжий с проседью. И вид, и ухватки у второго явно не здешние: боец матерый, да не эроской школы.

— А ведь хороша, — заметил Таир-шах. — Он пожилой, а у жены лицо совсем юное. Хотя это, пожалуй, из-за вуали так кажется. Волосы совершенно седые, но вот взгляд сияющий.

— Это же кахан Абдалла. Как я не признал, — точно про себя произнес его собеседник.

— Абдалла? Про его четвертую жену говорят непонятное. Будто он ее подобрал в оазисе у колодца полумертвую, потом отпустил от себя по всей форме, а еще позже взял обратно уже не мусульманкой, а христианкой, вроде как нового человека.