Перед ним был невысокий гребень горы. Он с трудом вскарабкался на него и упал на вершине, оказавшись в мягкой снежной постели. Собравшись силами и поднявшись, он посмотрел вниз, на перевал. Там никого не было.

Часть третья

Преследование

И что за дикий зверь, чей пробил час.

Крадется в Вифлеем, чтоб заново

родиться?

Глава 41

Дорога на Сининг-Фу

Больше всего Кристофер боялся, что заснет прямо здесь, в снегу, и замерзнет. Он уже чувствовал себя утомленным после путешествия в Дорже-Ла, а к этому добавилось напряжение прошлой ночи, и все это не могло не сказаться на его состоянии. Было очень холодно, и единственной защитой от погоды была та одежда, которая была на нем. Несколько раз, устроив привал, он начинал дремать и чудом спохватывался. Он знал, что Замятин и остальные тоже устали, но не так сильно, как он сам. К тому же у них были две палатки, немного топлива для костра и немного еды. Его единственная надежда заключалась в оставленных ими следах, которые говорили ему, куда они направляются. Он собирался идти за ними до тех пор, пока не кончатся силы.

В первую ночь он нашел небольшое углубление в скале: более скромных размеров, чем пещера, но все же достаточно большое, чтобы укрыть его от жалящего ветра. Он ничего не ел вот уже больше суток.

Весь следующий день он плелся вперед, все больше и больше углубляясь в горы. Поворачивать назад не имело смысла: он знал, что куда бы он ни направился, повсюду будут только снег и лед. Тянувшиеся перед ним следы стали для него целым миром, и он не видел ничего кроме них.

Его посещали тревожные видения. Уставший мозг начал рисовать на снегу странные образы. Как-то раз он увидел линию разрушенных пирамид, простиравшуюся до самого горизонта. А параллельно им стояли сфинксы, укутанные черным шелком и увенчанные листьями можжевельника. Ему страшно хотелось спать. Он мечтал только о том, чтобы лечь и отдаться снам. Каждый шаг давался ему с трудом, каждая секунда бодрствования становилась победой.

Во вторую ночь он не дал себе уснуть, направив на себя револьвер и положив на спусковой крючок большой палец, так что если бы он начал бессильно валиться вперед, револьвер выстрелил бы. Он пел в темноте и решал в уме математические задачи.

На третье утро он нашел еще одну щель в скале, на сей раз более глубокую. Он заполз внутрь и тут же погрузился в глубокий сон. Когда он проснулся, было светло, но, несмотря на то что у него кружилась голова, он предположил, что, должно быть, проспал сутки, потому что руки и ноги его совершенно онемели и он испытывал страшный голод.

Когда он выбрался из пещеры, то обнаружил, что мир изменился. Пока он спал, снаружи была метель. Как он ни пытался, он не мог отыскать даже намека на следы, по которым шел Замятин. Он почти потерял всякую надежду. Хватило бы всего одной пули, чтобы быстро со всем покончить. Но вместо этого он решил пойти дальше, ища наиболее удобный путь в том направлении, в котором шел Замятин, — на север.

Он нашел Чиндамани пять часов спустя, в низкой седловине на краю ледника. Оказалось, что она была там с предыдущего дня. Когда Кристофер нашел ее, она сидела перед маленькой палаткой и тихо читала слова мантры, повторяя ее снова и снова. Он сразу вспомнил отца, читавшего молитву Симеона.

Он тихо присел рядом, не желая испугать ее. Какое-то время она продолжала читать мантру, погрузившись в нее настолько, что не замечала ничего вокруг. Когда она почувствовала его присутствие, то замолчала.

— Продолжай, — попросил Кристофер. — Я не хотел мешать тебе.

Она повернулась и молча посмотрела на него. До этого он видел ее только при желтом свете масляных ламп и при ярком лунном свете, обрисовывавшем ее силуэт.