-На мой взгляд, совсем непохоже на бойлер. У нас был дом в деревне, где стояла газовая печь, когда пар скапливался в трубах они начинали щелкать... но совсем не так, - сказал почтальон, - может быть что-то другое?

-Затихло, - произнес каннибал и дернул ножами, - опять. До поры?

-Не мели чушь! - с раздражением молвил Якутин и дернул головой, - такой большой каннибал, а ведешь себя как... А! Это трубы - если бы хозяин дома был жив, он бы рассказал тебе...

Якутин замолк, вслушиваясь в тишину. Из всех четверых неуютней всего приходилось каннибалу, потому что он сидел спиной к черному проему двери, из которого ощутимо тянуло холодом - дом был слишком большой, и отопительная система не справлялась.

-Вы хотели рассказать про призраков, - сказал Максим тонким голосом, наверное, это все таки лучше, чем слушать то, что скрывается в темноте.

-Да, пожалуй, - произнес Якутин со свистящим вздохом, - Я уже говорил вам про вещи - добрые и злые. Но это все, в сущности, ерунда - при умелом обращении они опасны не больше, чем сушильная машина в прачечной. Не забывай об осторожности, и с тобой все будет в порядке. Другое дело те, что населяют живые существа. Они ведь есть в каждом из нас, и большая часть мирно проходит с людьми их срок, а потом отправляется в неведомые дали за порогом. Что там с ними происходит, мы не знаем, но влиять они уже ни на что не могут. Но бывает так, что человеческая жизнь - известное вместилище всевозможный страстей - он кивнул в сторону каннибала, - прерывается на середине, когда впереди вроде бы еще так много времени и столько дел осталось не сделанными. Эмоции переполняют погибающего, а более всего его мучит сожаление и досада! Чувства эти порой так сильны, что дух его, оторвавшись от бренного тела, не доходит до порога, застревая в неком пространстве между Гранью и миром живым. Оттуда, сверху смотрит он на ныне живущих и пытается, хочет что-то изменить, но не может ибо лишен возможности обращения с материей.

Такие духи мы и называем привидениями - пронизанные печалью тени умерших, они раз за разом пытаются донести до нас то, что их мучит и тревожит, но мы боимся их, бежим от них, скрываемся. А они остаются, замерев между небом и землей в тихой тоске. Люди, которые живут в одном доме с такими призраками страдают от частых депрессий, накатов тоски, что приходит откуда-то извне, и словно бы не их. В самых тяжелых случаях духи входят в близкий контакт с жильцами и те, если не смогут ничего изменить, зачастую, не выдержав наплыва потусторонней грусти, кончают с собой. Такова плата за чужое знание...

-У меня был дом в деревне, - тихо сказал вдруг Поляков.

-Что? - переспросил каннибал.

-Дом. Старый деревенский дом. Мы купили его, когда он пустовал - село было зажиточное, народу много, но никто почему-то не селился в этой избушке. Мои родители купили его, и стали приезжать каждое лето. Я тогда еще был ребенком - лет десять, как тебе Максим, и помню, что в отличие от других своих сверстников никогда не радовался наступлению лета. Они то были счастливы лето, бесконечная череда солнечных дней, лес, речка, веселые игры... А мне с наступлением тепла всегда становилось не по себе, потому, что я знал - как только солнце войдет в силу, мы переедем в деревню, в этот дом. Наверное, я уже тогда что-то ощущал - радостные мысли приходили в нем крайне редко, я плохо спал, а солнце... даже в самый солнечный день в нем была полутьма. В конце концов, я приноровился - стал делать вид, что болен простудой, перед самым переездом. Мы оставались в городе... передать не могу, как меня это радовало.

И лишь позже, много лет спустя я узнал, что до нас, в этом доме жил старик - он был нелюдим, сумрачен и редко покидал свое убежище.