-Ушли... - тихо выдохнула Дося, - не заметили.

-Я всегда говорила, что наш Дзен - гений, - сказала Альма, - ну кто бы еще придумал так маскировать запах?

-Природа, Альма, - добродушно молвил Дзен, - это метод волков. Они таким образом маскируют свой аромат, когда подбираются к дичи.

Красноцветов молчал. Ему было холодно и страшно. Видимо страх этот тоже имел какой то запах, потому что звери повернулись к нему с некоторым недоумением.

-Мясник это Бутч, да? - спросил Алексей, - А Бутч это... Бульдозер?

-Ты его знаешь, - мягко сказал Альма, - да, мы все его знаем...

-Он правит там, и правит здесь, - произнес Дзен.

-У меня один вопрос, - продолжил Красноцветов, - вы хорошо подумали, прежде чем отправиться в свой поход?

И на него глянули пять пар глаз, в которых на миг вспыхнуло знакомое исступление. В чем-то оно было пострашнее, чем багровая злость патрульных.

Долго и безуспешно отряхивали шкуры от земляной пыли. Кашляли, чихали пыль лезла в глаза и отбивала нюх. Потом три долгих часа тащились под утратившим ласковость и наливающееся с каждым часом жаром солнцем. Хотелось пить, с высунутых языков капала слюна и утопала в серости тракта.

Хриплыми от жажды голосами собаки начали напевать тягучую песню, сопровождающуюся подвыванием и скулежом. Ритм у нее видимо был изначально маршевым, но, то, что выдавали пересохшие глотки как марш годилось, пожалуй, лишь для волжских бурлаков.

В песне говорилось о Стране собак. О ее полях и лесах, о беспечной дичи, что пасется на этих полях, о теплом солнце, и звенящих ручьях. Еще там был Мясник, который сравнивался с черной грозовой тучей, закрывшей солнышко (сейчас это казалось, скорее благом, чем проблемой), и бедные звери, что тяжко страдают под пятой Мясника. И пелось о мире, дивном новом мире, который наступит, когда падет злобный тиран, и вновь будут колоситься поля, и беспечная живность будет глотать воду из прозрачных ледяных ручьев.

Тут Красноцветов не выдержал и спросил, нет ли тут хотя одного из этих прозрачных и звенящих источников? Дзен тяжко вздохнул, и печально сообщил, что один источник неподалеку есть, но не факт, что они до него доберутся.

-Это как это?

Дзен еще раз вздохнул и партия потащилась дальше. Километра через три вожак остановился и объявил, что источник совсем рядом, всего лишь метров пятьсот в сторону от тракта по бурелому. Никто не возражал - пить хотелось лишком сильно. Красноцветов все ожидал услышать шум воды, или тем паче почуять ее сырой, вкусный запах, но ничего этого в воздухе не ощущалось. Поэтому, когда Дзен, тяжело дыша, остановился и объявил, что они пришли, для Алексея Красноцветова это стало полной неожиданностью.

-Где? - спросил он.

-Здесь, - сказал Дзен, - немного физических упражнений мы у цели.

-Мы, что колодец собрались копать? - пробурчал Красноцветов и принялся рыхлить почву когтями - получалось у него на удивление хорошо, так бы и работал землероем!

Остальные тоже стали раскапывать почву, извлекая на жаркую поверхность нежных белых личинок, белесые корешки, которые от этих личинок почти не отличались, черных муравьев, которые злобно пытались кусаться, изумительно красивые кремни, и отбросы странной формы, явно искусственного происхождения. Из-за этого строительного мусора Алексей чуть не пропустил собственно сам источник. Когда же рубленные его очертания проступили на зеленоватой от хвои лесной свет, Красноцветову ничего не оставалось кроме как вытаращить глаза.

Из выкопанной ямы восставал водопроводный кран. Обычный, советской еще выделки, ржавый, с оббитыми острыми краями. Кран выглядел дико, но от него шел знакомый медный водяной дух.

Но звери оживились, стаи негромко переговариваться, Чак шумно облизывался.

-Это что, и есть ручей? - спросил Красноцветов.

Дзен отбросил последние горсти серой, высохшей сверху и влажновато-глинистой внизу земли, сказал печально:

-Да это ручей.