Лидия замолчала.

– У меня о Раисе сложилось другое мнение, – только и сумела сказать я.

– В ней словно два человека жили, – пояснила Лидия Владимировна. – Милая, ласковая, тихая кошечка пушистая, всем помочь готовая, и жесткая железная леди, которая своего не упустит. Поверьте мне, у Феди не было никого на стороне. И Рая его обожала так, что и представить трудно. И она мужа одного с сыном никогда бы не оставила. Он ведь женится после ее смерти на другой бабе! А Рая ревнивая была, как незнамо кто, и мальчика обожала… Хотя…

Макова замолчала.

– Хотя? Вы что-то знаете про Павлова?

Женщина скосила глаза в сторону.

– Знаю? Нет. Догадываюсь. Но ведь размышления к делу не пристегнуть, никому они не нужны.

– Нет-нет, – начал спорить Андрей, – нам ваши догадки очень даже интересны! Мы не полиция, не суд, твердых доказательств не требуем. Поделитесь, пожалуйста, своими мыслями.

– Смотрите, – начала Макова. – Перестройка началась, и вмиг все в магазинах пропало. Прилавки живо опустели. Но если у тебя портмоне пухлое, то нет проблем. Советский народ давно привык из-под полы сапоги из Финляндии добывать, мясо свежее без костей с черного хода переть. И меняться товаром тоже. Я на заводе работаю, где утюги делают, а ты обоями торгуешь? Принесу тебе прибор для глажки в обмен на красивое бумажное покрытие для стен. Мы жили в постоянном дефиците хороших вещей, а потом еще и продукты пропали. Я в голодное время готовила супчик из перловки, и он вкусным казался. А от Павловых ветер каждый день приносил аромат то куриного, то мясного бульона. Пятого сентября – дату хорошо запомнила, это мой день рождения – позвала гостей на чай. Испекла шарлотку, варенье еще было, летом его сварила. Хорошо бы конфеты поставить и фрукты, да где их взять? Бедноватый разносол получился. Расстроилась, конечно, а потом подумала, время такое сейчас, простят меня. Кого позвала? Две семейные пары с работы, сестру двоюродную с сыном, Раису с Федором. У меня с ними были хорошие отношения, хоть и дружбой их не назвать. Но они никогда ничего плохого про меня не говорили. На восьмое марта Федор всегда мне мимозу дарил. Ну вот. Пришла Рая первой, да не с пустыми руками, а сумку приволокла: две коробки конфет «Москва» и «Россия» (кто в те годы жил, поймет, о чем речь, оценят подарок), три набора пирожных из Столешникова переулка, батон финского сервелата, индийский кофе растворимый, две бутылки шампанского, пара жестянок с красной икрой и оренбургский пуховый платок. Я чуть сознания не лишилась! А Рая сказала: «Пусть твои гости от зависти локти сгрызут, как ты хорошо живешь! А в шали зимой не замерзнешь». Никогда мне таких дорогих подарков не делали! Деньги у Павловых водились, но Рая ими не хвасталась. Один раз Лена со второго этажа ей сказала: «Хорошо живешь, каждую зиму в новом пальто ходишь!» Рая с улыбкой ей в ответ: «Сестра моя Надя в ателье работает. У них там обрезки остаются от шкурок меховых. А еще, когда старую опушку на другую меняют, заказчики зачастую старую, потертую, не забирают – зачем им плешивая красота? Надюшка же вырежет хорошие места, соединит их с обрезками и обновит на моем пальто воротник и манжеты. Так ловко сделает, что пальто новым кажется. Ан нет! Давно его ношу!»

Лидия тихо рассмеялась.

– Но я-то знаю, новое оно! Видела, как старое на балконе после химчистки проветривалось, а потом куда-то делось. Другая женщина вмиг хвастаться начнется, расскажет, что муж ее балует, одевает, обувает. А Рая наоборот. Почему? А?

– Денег у людей мало было, – начал рассуждать вслух Андрей, – цены подскакивали, как горные козы.