— Это что за хуйня? — проговорил Сека.

— Это эпилептический припадок, — ответил я, продолжая удерживать парня, чтобы он случайно себе голову не разбил. — Бывает такое. Иногда врожденное, иногда приобретенное. А что, вы раньше у него этого не замечали?

Главарь посмотрел на «олимпийца», прищурил глаза. Тот невольно сделал шаг назад, после чего принялся мямлить:

— Было у него пару раз такое. Началось с полгода назад, после того как те быки со Свердлова его по голове приложили арматуриной. Ну сам же помнишь, как мы его с разбитой башкой принесли.

— А мне почему ничего не сказали? — озадаченно проговорил главарь.

— Да он сам попросил! Боялся, что ты его из движения выключишь.

Бандит посмотрел на меня, а я почему-то упрямо продолжал держать парня. Бля, ну и зачем я это сделал? Ведь был шанс просто убежать попытаться. Был и вариант выхватить у него оружие, да замочить их всех. Но я вместо этого зачем-то стал ему жизнь спасать.

— Надо ему в рот что-нибудь засунуть, чтобы язык не откусил! — вдруг заявил «олимпиец».

— Не надо ему ничего в рот совать! — ответил я. — Язык он себе не откусит, а вот пальцы тебе — очень запросто. Все, ждем. В себя придет сейчас.

— А ты-то откуда знаешь? — спросил он.

— Учился, — ответил я. — Я — врач.

— Ой, не пизди, — ухмыльнулся он, похоже понял, что гнев его главаря миновал. Ну или по крайней мере переключился на меня. — Врач он. Те врачи, что еще живы, сейчас по горбольницам сидят. И ждут, пока чухна им на голову очередную порцию снарядов отправит.

— Меня, как видишь, не мобилизовали, — огрызнулся я.

Парень тем временем биться перестал, но взгляд у него все еще был стеклянный. Ничего. Сейчас в себя придет постепенно. Только вот без лечения лучше ему не станет точно, он в конечном итоге все чаще и чаще в припадках биться начнет. А в бандитской житухе это однозначно ни к чему.

Только вот я этого не увижу. Кончат меня сейчас, да и все.

— А ведь серьезно, — сказал Сека. — Если ты врач, почему сейчас не в больнице под охраной? Почему тут шаришься?

— Да не мобилизовали меня, — выдохнул я. — Потому что мобилизовали людей как? По документации из военкомата, согласно военно-учетным специальностям. Потому что кадровые документы, извините меня, сгорели тогда же, когда электричество и интернет отрубились. А я из мобилизационных списков исключен.

— И почему?

— Ну я же сказал, — я уже начал злиться. — Псих я. Шиз. Думаете вру что ли?

— Бляяядь… — протянул парень, который, похоже, постепенно стал выходить из приступа.

Взгляд у него прояснился, он посмотрел на своего командира, и на лице бандита тут же появилось выражение досады. Он явно не хотел, чтобы его начальство узнало о недуге.

— Я боялся сказать, Сека, — проговорил он. — Думал, выгонишь.

— Выгоню — не выгоню, мне решать, — сказал он. — Пацану спасибо скажи, он тебе жизнь спас. А ты его кончить хотел.

Я отодвинулся на пару шагов назад — моего вмешательства больше не требуется. Осмотрелся по сторонам. Может все-таки есть варианты свалить?

— Как эта хуйня лечится, знаешь? — обратился ко мне Сека.

— Примерно, — ответил я. — Таблетками. Какие — знаю. Дозы примерные подберу. Но их найти надо.

Кстати, а я ведь видел. Была среди тех упаковок, которые я отбросил, одна сине-бело-зеленая, как раз нужная мне. Карбамазепин в дозировке двести миллиграммов.