Снижаясь, они рассматривали сквозь частично отражавшую свет мембрану ослепительный мир. Раскидистые спиральные хищные камыши отливали золотом и бирюзой, рои мошек, которым посчастливилось ускользнуть от ядовитых листочков, сверкали красным и небесно-синим (цвета неба Земли, каким было оно до Ящерицы). Вся жизнь на планете основывалась на химии серы. Доминировал, конечно, углерод, но в незапамятные времена волею случая сера встроилась в структурные и пищевые цепи, а разнообразие цветов стало побочным эффектом этого инцидента.

- Может быть, они все это разработали с нуля? - предположила Ятима. - Просто ради красоты. Наверное, Стриж был безводной пустынной планетой, а потом они явились сюда и выстроили биосистему молекула за молекулой. А тяжелые изотопы призваны сделать жизнь долговечней. Так скульпторы покрывали свои творения золотом, чтобы предотвратить коррозию.

-    Нет. Куда бы Алхимики ни отправились, эта биосфера должна быть их домом. - Орландо словно бы покоробило егоё предположение. Можно подумать, в этом было что-то фривольно-декадентское. - Наверное, они замещали легкие изотопы тяжелыми постепенно, в течение тысячелетий. Отказавшись от идеи окружить планету защитным коконом, модифицировать ее орбиту, вмешаться в горение солнца, они проявили уважение к своему исходному миру. Они поддерживали самый медленный из допустимых ритмов изменений: начали с биохимии.

.Ятима описала несколько кругов над мембраной. Толстые зеленые угри длиной несколько миллиметров порхали вокруг, двигаясь гораздо стремительнее зонда. Красновато-желтый двенадцатиногий паук прогуливался вниз-вверх по мембране, выискивая толстых слизняков, которые в ней гнездились. Ятима не испытывала симпатий к его добыче. Те приспособились питаться полимерными защитными оболочками, которые прежде должны были синтезировать ценой долгих трудов другие формы жизни. Да и потом, в экосистеме существовали пустующие ниши, их нужно было кем-то заполнить - ни одно из этих существ не обладало сознанием и ничего не делало ради цели.

-    Если даже они так заботились о своих биологических родственниках, то нет признаков, что они предвидели Ящерицу. Нет свидетельств какой бы то ни было встроенной гамма-защиты.

Орландо оставался непреклонен.

-    А если это решение - единственное, какое они могли себе позволить? Если все остальные варианты у них под запретом? Они наверняка знакомы с концепцией массовых вымираний, а биосфера - снабжена достаточным запасом прочности для восстановления.

На Стриже нашли совсем мало окаменелостей, так что оценить ущерб, нанесенный планете Ящерицей, оказалось нелегко. Модели показывали, что большая часть существующих видов при этом уцелела бы, но в этом не было ничего удивительного: они ведь имели дело только с выжившими. Принимать их за репрезентативную выборку жизни, предшествовавшей гамма-всплеску, было бы наивно. Наследственная информация воспроизводилась по пяти циклически сменявшимся схемам молекулярного кодирования. Некоторые виды использовали их в чистом варианте: от Альфы происходили Бета, Гамма, Дельта и Эпсилон. У других наблюдалась смесь всех пяти в каждом следующем поколении. Нашлись биологи, посчитавшие это свидетельством генетического «бутылочного горлышка» Ящерицы, но Ятима полагала, что едва ли кто-то из них понимает биохимию Стрижа достаточно хорошо, чтобы судить о нормальном для него уровне видового разнообразия.

-    И где они теперь? Поглощены Внеисходом? Улетели в Диаспору? Коль скоро тебе так хорошо понятны их мотивы, ответить на этот вопрос не составит труда.

Орландо ответил возвышенно-доверительным тоном:

-    Если бы я считал, что теряю время попусту, разве бы я прилетел сюда?

В его голосе прозвучали и шутливые нотки, но Ятима не думала, что он совсем уж несерьезен.

Они изучали планету с орбиты. Искали города, развалины, аномалии массы, погребенные под землей структуры.