Ятима расхохоталась.

-    Если тебе нечем больше заняться, как только задирать меня...

Онона начала было передавать тег, означавший немедленный

отказ в доступе к окружению.

—    Постой. Пошли посмотрим на новую работу Хасима.

—    Может, попозже. - Хасим был одним из новых приятелей Иносиро в Эштон-Лавале. У Ятимы его произведения вызывали в лучшем случае недоумение. Было это результатом частичной межполисной несовместимости умоархитектур или проявлением егоё собственного невзыскательного вкуса, судить онона не бралась. Во всяком случае, Иносиро эти работы казались чрезвычайно возвышенными.

—    Все в реальном времени. Преходяще. Сейчас или никогда.

—    Неправда, ты можешь записать представление для меня, или я могу послать прокси...

Оловянное лицо Иносиро перекосила гримаса преувеличенного омерзения.

—    Ой, да не будь ты такой мещанкой. Как только художник задает параметры, они становятся...

—    Параметры, по которым строит свою работу Хасим, для меня просто непостижимы. Я знаю, что мне это не понравится. И точка. Уходи.

Иносиро помедлил. Черты его лица понемногу возвращались к нормальной конфигурации.

—    Тебе бы понравились работы Хасима, если бы ты дала себе труд взглянуть на них под правильным углом.

Ятима посмотрела на негоё.

—    А ты это можешь для меня сделать?

—    Именно.

Иносиро протянул руку, и с ладони егоё слетел цветок: фио-

летово-зеленая орхидея, пахнувшая адресом из библиотеки Эш-то н-Л аваля.

—    Я раньше не осмеливался тебе дурить голову: ты бы наверняка тут же все выложила Бланке, а потом бы это дошло до одного из моих родителей - а ты знаешь, что они собой представляют, хе-хе.

-    Ты гражданин полиса, - передернула плечами Ятима. - Это не их дело.

Иносиро округлил глаза и придал лицу настолько мученическое выражение, насколько смог. Ятима засомневалась, удастся ли емей когда-нибудь понять, что такое семейные отношения: в конце концов, родственники Иносиро ничего бы с нимей не сделали, если б узнали, что он емей дал обзор работ Хасима, да и остановить бы не смогли. Все возмущенные и предостерегающие сообщения легко фильтруются. Как только семейные посиделки превращаются в сеансы публичных порицаний, посещаемость их начинает катастрофически падать. А впрочем... родители Бланки (трое из них были также и родителями Иносиро) не переставали егоё изводить за то, что связалась с Габриэлем, и даже как-то принудили с нимей порвать (но лишь на время: перспектива экзогамных сношений с гражданином Картер-Циммермана вогнала бы их в ту еще краску). Теперь, когда Бланка с Габриэлем воссоединились, Бланка по очевидным соображениям избегала общения как со своими родителями, так и с Иносиро. Зато казалось логичным, что последнему не приходится больше опасаться возражений своего полуродича.

Ятима была уязвлена.

—    Если бы ты не попросил, я бы ни словом с Бланкой не перекинулась.

—    Ой, да ладно. Я еще помню, как онона практически тебя усыночерила.

—    Да мне тогда еще пуповину не перерезали! — Ятима все еще любила Бланку, любила очень сильно, но они больше не виделись так часто.

Иносиро тяжко вздохнул.

—    Хорошо, я приношу извинения за то, что испортил тебе настроение. А теперь пойдем со мной?

Ятима осторожно понюхала цветок. Адрес из Эштон-Лаваля пах странно... однако и неприятной эту информацию онона бы не назвала. Приказав экзоличности скопировать обзорную сводку, онона внимательно изучила ее.