|
«Черт, - подумал он, - здорово я поломался...» Только очутившись на скалистой тверди плато, он понял все коварство здешнего тумана. В отличие от земного, стеной стоящего, скрывающего все уже в двух шагах, горный туман Инферны будто и не существовал вблизи и лишь где-то в полусотне шагов заставлял контуры предметов расплываться, скрывал их очертания, оставаясь словно бы незаметен сам. А дальше простиралась уже зернистая, мерцающая Вселенная. Вселенная без границ, без формы. Вообще никакая. Ничто из ничего сотворенное... И из этого ничто до Смольского докатился звук выстрела. И сразу за ним - второго. «Кэп свинтил глушитель и лупит в белый свет, - сообразил Анатолий. - Сигналит нам с Микисом». Он выкрикнул зычное «эгей!» и пошел на звук. Кэп успел пальнуть еще три или четыре раза, когда вдруг что-то еще добавилось к глухой, ватной тишине, поглотившей все звуки простиравшейся вокруг каменной долины. Казалось, какая-то птица, большая и бестолковая, попробовала подать голос там - в тоскливой мгле. Попробовала, да передумала и замолкла с каким-то преглупым всхлипом. Вспомнив о своем нерадивом подопечном, Анатолий прикинул, что этот придушенный звук пришел к нему как раз с той стороны, где, по его прикидке, должен был передвигаться оказавшийся брошенным на произвол судьбы владелец «Риалти». Анатолий быстро и встревоженно развернулся в этом направлении. - Эй! - заорал он, сложив руки рупором. - Микис!.. Бобер! Палладини, короче говоря!!! Отзовись, черт побери!!! Ответом ему было донесшееся из неопределенного далека квохтанье, за которым последовал совсем уж еле слышный в тумане звук, напоминающий удар чего-то достаточно тяжелого оземь. - Да не молчите же вы, черт вас дери! - окончательно обозлившись и начиная по-настоящему пугаться, заорал Смольский. Он проклинал сейчас все - и мгновенно навалившийся на плато туман, и идиотскую затею кэпа, и клятого придурка Палладини, и себя самого... - Эй, что у тебя там?! - продолжал надрываться он. - Иди на мой голос! И отзовись! Оглох, что ли?! Отзывайся!!! Шагать в зыбкий мрак самому, искать наобум в проклятой мгле злосчастного Палладини было безумием чистой воды. «И Микиса не найду, и сам вконец потеряюсь, - резонно прикинул Смольский. - В трещину или каверну какую-нибудь навернусь - как пить дать... Гос-с-поди, как же быть-то?» Он напряженно пытался высмотреть в тумане хоть что-то. И - как ему стало казаться - разглядел. Снова - огни. Они хороводили в темноте - где-то там, на грани видимости - то ли в поисках чего-то, то ли исполняя какой-то непонятный обряд. А может быть, только мерещились разыгравшемуся воображению профессионального сочинителя. Скрипнув зубами от злости на тюфяка Микиса, на бездушных авантюристов Джорджа Листера и Кирилла Николаева, а более всего - на самого себя, позволившего бросить одного, под чужим небом, совершенно беспомощного и беззащитного растяпу, Смольский совершил то, что делать себе только что категорически запретил: вытащил из пристегнутого к поясу чехла свою «пукалку», снял ее с предохранителя и, держа оружие наготове, двинулся в направлении источника непонятного звука и призрачного света. Откуда-то из пространства, по правую руку от него, снова донеслись хлопки выстрелов. Капитан Джордж Листер проявлял беспокойство - и не без основания. Глава 7 СОВМЕСТНАЯ ОПЕРАЦИЯ - Что до людей... - Ким Яснов задумчиво дотронулся до еле заметного шрама под левой скулой, - то тут дело обстоит сложнее. |
