Потрясенный Адам безмолвно смотрел на Сару. Он ожидал всего, только не этого. Все время он гадал, что же мучило Сару. И теперь понял.

Нахмурившись, он представил себя таким, каким был прежде, до того, как пристрастился к спиртному, — поджарым, немного стеснительным юнцом, очарованным кутежами, которым предавались самые модные, избранные ребята. Вечеринки, развлечения в подпитии, подростковый разврат. Он испытал соблазн. И он пал.

Стоит ли ему поведать об этом Саре? Признаться, что в старших классах пил запоем?

Адам тяжело вздохнул. Да, ему следует рассказать. Но не сейчас, когда она наконец начала раскрываться, обнажая свое беспокойное сердце. Кроме того, он хотел, чтобы Сара думала о нем как о человеке, на которого она может положиться. И вряд ли этому поспособствует его исповедь не к месту и не ко времени о том, что он когда‑то пил. Конечно, в конце концов он расскажет о себе, объяснит, что он не похож на ее отца. Уже одиннадцать лет Адам не брал в рот ни капли.

— И никто не вмешался? — спросил он. — Никто не попытался помочь твоему отцу?

— Пытались, но насильно трезвенника из человека не сделаешь.

Адам знал, что она права.

— Так твой отец не хотел бросить пить?

— Я полагаю, он пробовал, но не слишком усердно. Постепенно становилось все хуже. Мы никогда не были богаты, но на его зарплату автомеханика можно было неплохо прожить. В конце концов его запои все испортили. Он начал прикладываться к бутылке на работе, и его оттуда погнали. Я очень скоро поняла, каково это — быть нищей, оборванной индианкой. — Ее дыхание было прерывистым и нервным, как и слова. — Он так никуда и не устроился, но обещал бросить пить. И я очень долго ему верила. И наконец устала от ложных обещаний. Когда мне исполнилось восемнадцать, я бросила все и добралась да Калифорнии, чтобы начать все заново. Это лучший мой поступок за всю жизнь.

— Так ты не виделась со своим отцом почти шесть лет?

— Верно. Каждый раз, когда отец пытался завязать и опять срывался, он обвинял в своем алкоголизме гены. Понимаешь, индейцы ничего не могут с собой поделать. Это у них в крови. И это, естественно, заставило меня взглянуть на свое происхождение с другой стороны. — Сара сжала руки в кулаки. — Все, что мне рассказывала мама, оказалось иллюзией. Держаться за старые обычаи бесполезно.

«Она оправдывается», — с грустью подумал Адам. Она отказывалась от родовых корней, чтобы забыть о безрадостном детстве.

Внезапно для себя Адам дал торжественный обет. Он поможет этому потерянному ангелу найти дорогу домой. А пока что он будет держать свое прошлое в тайне.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Адам приехал в квартиру Сары в воскресенье днем. Он предварительно позвонил по телефону, и она ждала его, и все‑таки Адам чего‑то опасался. Он боялся выдать свое чувство, не хотел, чтобы Сарa догадалась о том, как легко она его воспламеняет. Адам изо всех сил старался придерживаться их соглашения о дружбе. Сара открыла дверь и пригласила войти.

— Что это ты приволок? — спросила она, с любопытством разглядывая коробку у Адама в руках.

— Просто мне захотелось кое‑что тебе показать, — ответил он, надеясь, что поступает правильно.

Адам опустил коробку на пол и вытащил пристроенную в ее уголке узамбарскую фиалку. «Первый шаг в важном деле», — подумал Адам, вручая ей маленький цветок.

— Это тебе.

— Спасибо. Какая прелесть.

— Их выращивает моя домовладелица. — Экзотическая красота фиалок напоминала Адаму о Саре, но он это скрывал.

Адам встретил ее взгляд, и Сара прижала горшочек с цветком к груди.