Адам встретил ее взгляд, и Сара прижала горшочек с цветком к груди. Этим душным летним днем она была одета в белую футболку и джинсовые шорты. У Сары были красивые ноги, темная кожа на коленях и щиколотках отливала медью, и таким, по представлению Адама, должно было быть все ее тело. Сара, все еще прижимая цветок к груди, первая отвела взгляд.

— Располагайся как дома, а я поставлю ее на подоконник.

Она направилась на кухню, где выбрала для фиалки самое подходящее место. Адам мог наблюдать за ней из прихожей. Волосы Сары были прямыми и темными, непроницаемыми, как полуночное небо.

И когда Сара двигалась, они слегка колыхались. Поскольку этот образ опять пробудил в Адаме желание, он переключил свое внимание на ее квартиру. Обстановка здесь была вполне современной: ковры цвета миндаля, бежевый диван и кофейный столик со стеклянным верхом посреди комнаты. На стенах были развешаны акварели приглушенных тонов: пенный прибой в сумерках, ваза с цветами на тонких и гибких стеблях, белая башня — простые, спокойные, симпатичные пейзажи, которые нравятся женщинам. Адам заметил маленькую корзинку с раковинами на кофейном столике и улыбнулся.

Внезапно его тело напряглось, зажженное голодным жидким пламенем. Мускулы живота свело в явном чувственном порыве, напряжение стало спускаться ниже, и это таило опасность. Надо было перестать хотеть ее, ведь он поклялся избегать этого томления.

Сара вернулась из кухни, и Адам пожалел, что он не из тех мужчин, которые могут найти утешение у другой женщины, упасть в постель с первым же теплым, вожделеющим телом, которое встретится на пути. Он хотел лишь Сару, хотел касаться только ее.

— Прости, — сказала она. — Я скверная хозяйка. Даже не предложила тебе выпить чего‑нибудь холодного.

— Все в порядке. Мне ничего не надо. — Ничего, кроме одного: выбросить ее из своей головы, а этого явно не удастся сделать в ближайшее время. Он был здесь, в ее доме, и собирался попросить, чтобы она провела с ним отпуск, — ее, женщину, которую сам Адам едва знал.

Они уселись на диван, коробку, которую Адам принес, он теперь специально поставил на стол перед ними. Сара по‑прежнему с любопытством рассматривала ее.

— Так что же ты хотел мне показать, Адам?

— Накопленный мной исследовательский материал, литературу, которую я скачал с сетевых сайтов или скопировал с книг.

— Об усыновлении?

Он мотнул головой.

— В основном о чироки. — Едва Сара нахмурилась, он продолжил, стараясь придать голосу беспечность: — Здесь есть информация и о Талеквах. Я позвонил в торговую палату, и вот что они мне прислали.

Он извлек из коробки большой белый пакет, на котором красовалась эмблема черно‑белого пера. В пакете были проспекты о сдаваемых комнатах, ресторанах и школах, а также пара карт и фотографии мест отдыха.

Сара не шевельнулась. Адам открыл пакет и вынул из него брошюру.

— Сара, в августе я собираюсь в Талеквах. — На секунду замолчав, Адам поймал ее взгляд и слегка улыбнулся. — И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Сара перестала хмуриться и изумленно уставилась на него.

— Ты собираешься искать свою мать?

— Я понимаю, что она, возможно, больше не живет в Оклахоме, но у нее там до сих пор может оставаться семья. Ты ведь знакома с этим местом, Сара. Ты могла бы стать моим проводником.

— Я не думаю, что это такая хорошая идея.

— Я оплачу твой проезд.

Адам не позволил ей отвести взгляд и увидел, как затрепетали ее ресницы.

— И у нас будут отдельные номера.

— Меня волнует не…

Ее медная кожа покрылась румянцем, и Адам понял, насколько Сара застенчива, насколько невинно притягательна.