И Сара как‑то сразу растаяла. В укромном уголке стоял деревянный ящик, и не просто ящик. В нем было устроено гнездо из обрывков материи, прикрытое занавеской.

— Я уже несколько недель назад поставил его в кладовой, но Камея к нему и близко не подошла, пока я не перенес его сюда. — Они встали на колени перед ящиком, и Адам отодвинул занавеску. — Сара пришла посмотреть на твоих малышей, — ласково сообщил Адам кошке.

Камея мяукнула в ответ, и Сара осторожно заглянула внутрь. Новоиспеченная мамаша развалилась на боку, часть котят сосала у нее молоко, а остальные спали, сбившись в кучу. Они были самого разного окраса, включая черный, белый, серый и даже их сочетания.

— Кошка окотилась сегодня?

Адам кивнул.

— Я позвонил тебе сразу же, когда решил, что с ними все в порядке. Мне пришлось немного помочь. Трое из них, похоже, сцепились вместе, и она старалась вытолкнуть их всех сразу. Один из них не дышал, так что я очистил ему мордочку и перерезал пуповину. — Адам откинулся на пятки. — Очень не хотелось вмешиваться, но я не знал, что еще сделать. Я боялся, что Камея после этого откажется от него, но все обошлось. Она, похоже, даже была благодарна за помощь.

— У тебя все получилось как надо. Ты знаешь, я тоже подумала о том, чтобы завести кошку. Котенка. — И сейчас Саре захотелось забрать того, которого спас Адам. — В моем доме так тихо. Мне бы не помешала чья‑нибудь компания.

— Отлично. С удовольствием отдам тебе одного, через шесть недель можешь приехать и выбрать.

— Спасибо.

Такой вежливый, такой достойный, его кровать всего в нескольких шагах, но они ведут себя так, словно не занимались любовью, не ласкали и не целовали друг друга.

Окна были открыты, но все замерло, только котята мяукали и чмокали.

— Мне пора идти, — наконец выдавила Сара, вскакивая на ноги.

Адам последовал ее примере, но далеко они не ушли. На середине коридора они остановились. Когда Адам приблизился, Саре пришлось напомнить себе о необходимости дышать.

— Я так часто думал о том, чтобы позвонить тебе. — Его переполняли эмоции. — Я хотел приехать к тебе домой, прийти на работу. Еще и еще раз просить о том, чтобы ты меня простила.

Сердце Сары колотилось о ребра.

— Тогда почему ты этого не сделал?

— Я не хотел давить на тебя.

Теперь их разделяла какая‑нибудь пара сантиметров, и воздух, который не без труда втягивала ноздрями Сара, был тяжелым и влажным, как летняя ночь. Коридор был узким и тускло освещенным, но внезапно он показался Саре самым эротичным местом в мире. Как подобное могло происходить? И как она все еще могла поддаваться влечению к нему?

— Никогда больше не обманывай меня, — попросила Сара.

— Не буду.

Адам облизнул губы, и по спине Сары пробежала дрожь.

— Сара?

— Да?

— Мы все еще друзья?

Она знала, что ей следует сказать «нет». Стереть Адама из своей жизни — это был бы мудрый, здравый поступок, но она не могла отпустить Адама.

— Да.

— Спасибо. Это для меня так много значит.

Адам коснулся ее щеки, подбородка, изгиба шеи. Они были близко друг от друга, так близко, что их губы почти соприкасались, почти встретились в поцелуе, который течет, как мед, и шипит, как пожар.

Черпая силу в боли, затаившейся в груди, вспомнив еще раз о том, как он ее обидел, Сара отступила назад, подальше от Адама, прочь от тепла, от жара, от чувственности его ласк. Не важно, какое волнение Адам поднимал в ее крови, она не могла рисковать своим сердцем, не могла позволить Адаму снова обидеть ее.