— Ты же там никогда раньше не был.

Джип затормозил перед большим поместьем, и Адам заглушил двигатель.

— Я знаю, но, похоже, осталось только одно место, где мне и положено быть. Сара, уже долгое время я не чувствую себя в Калифорнии как дома. Я остался здесь, потому что не знаю, куда еще податься.

— А как же насчет твоей работы?

— Я всегда смогу найти себе работу. В своем деле я специалист, и везде найдутся люди, которые занимаются комплексной медициной. В Оклахоме наверняка найдется клиника, куда я смогу устроиться.

Адам откинул голову на спинку сиденья.

— Не думаю, что сумею долго прожить в Калифорнии.

«Конечно, теперь, когда он узнал, что родился в Талеквах, он здесь не задержится», — подумала Сара. Скорее всего, его семья может быть в Оклахоме.

— Я думаю, эта поездка позволит тебе все решить.

— Да, особенно если я найду свою маму. — Адам коснулся ее руки. — Жалко, что ты не согласилась поехать со мной. Я не хочу ехать один. Ты и вправду нужна мне там.

— Я… Сейчас я не могу об этом думать.

— Ладно. — Он отвернулся к окну, его точеный профиль был преисполнен силы. — Впереди еще целый месяц. Я не буду тебя торопить.

Чтобы утихомирить свое сердце, все еще глухо стучавшее, и усмирить расшалившиеся нервы, Сара стала пить воду маленькими глотками прямо из бутылки.

— Почему мы остановились? Здесь твоя новая лошадь?

Адам кивнул.

— Я вручил ее нынешнему владельцу задаток.

— И сегодня выплачиваешь остаток?

— Ну да.

Он повернулся к Саре, и она вдруг подумала о том, найдет ли он в Оклахоме свою мать. А если так, не обнаружится ли, что его алкоголизм был наследственным?

Они вышли из машины и направились к сараю. Их поприветствовала высокая, стройная женщина с короткими светлыми волосами и аристократическим лицом; сильно загоревшая, она выглядела старше своих лет. Она казалась богатой и хорошо воспитанной. Ее звали Кэрол, она была разведена и имела двух совершеннолетних дочерей. Кэрол также явно находила Адама привлекательным, но Сару это не удивило, поскольку женщин тянуло к нему независимо от возраста и образа жизни. К несчастью, Сара и сама им восхищалась. Он стоял перед ней — высокий, широкоплечий, с гибким, крепким и мускулистым телом, и солнце играло у него в волосах, отсвечивая всеми оттенками каштана.

Лошадь, которую выбрал Адам, была пегой масти, такая же потрясающая, как и он сам. Это была кобыла. Сара ожидала увидеть жеребца, но Адам купил себе эту красавицу с ласковыми глазами.

— Мы зовем ее Кики, — сказала Кэрол. — Сокращенная кличка вместо Гордости Сиены.

— Он позаботится о ней как следует, — пообещала Сара.

Кэрол улыбнулась.

— Полагаю, что так.

Сара повернулась и увидела, что Кики тыкается мордой в шею Адама.

Через три недели котята подросли и превратились в восемь гладеньких очаровательных клубков. Некоторые развивались быстрее других, и любимчиком Сары был, конечно, самый независимый. Она назвала его Ворчун. Это был тот малыш, которого спас Адам, и от этого он еще более выделялся среди остальных котят. Сара и Адам сидели на полу в его комнате, а котята бродили вокруг, спотыкаясь об их ноги. Ворчун поплелся в другую сторону, но Камея взяла его зубами за шиворот и швырнула в общее столпотворение. Кошка‑мама следила за всеми, включая людей, которые играли с ее молодняком. Адам поднял глаза и заметил:

— Знаешь, а Ворчун ведь может оказаться девочкой.

— Ни за что. — Сара потянулась за своим любимцем.