Эд поднялся и предложил свой стул Кэри. После первого улова свое место надо было уступать следующему рыбаку. Этот пункт этикета рыбаков позволял себе нарушать лишь Артур, занимавший центральный стул независимо от хода рыбалки.

Последующие полчаса не произошло ничего примечательного. А потом они натолкнулись на стаю тунцов. Два часа спустя, когда был сделан перерыв и все наконец перевели дыхание, на палубе бились и хватали воздух ртом еще четырнадцать рыб.

Капитан смотрел на блестящую чешую, на выпученные черные рыбьи глаза — казалось, каждая пойманная рыба собирала все свои силы, пытаясь, сделав одно мощное усилие, подпрыгнуть в воздух и вернуться в море, — но потом они понимали тщетность своих попыток и сдавались, содрогаясь в последней агонии поверх умирающих рыб. Он сказал:

— По-моему, здесь уже около двухсот фунтов. В этих водах я еще никогда не ловил столько рыбы так быстро!

Уже было половина девятого, солнце жарило вовсю, но влажности не чувствовалось, легкий бриз дул под навесом. Аппетитные сандвичи с сыром на завтрак разнес Уинстон — Кэри узнала, что ему всего двенадцать лет.

На поверхности моря не было заметно даже зыби; легкое покачивание судна, жара, рокот мотора — все это вместе нагнало на Кэри дремоту. Ей нравилось думать, что в Питтсбурге сейчас холодно.

Еще два часа они сидели с удочками в руках и ждали новой добычи. К полудню поручни были уже такими горячими, что до них было невозможно дотронуться — капитан предложил всем защитный лосьон, чтобы помазать им нос. У всех рыбаков были черные очки, широкополые шляпы, но лицо могло обгореть и от отраженного солнца. Нос же всегда самое уязвимое место на лице.

Кэри попросила мальчика зачерпнуть ведро морской воды и облить ее, чтобы охладиться немного. Но он покачал головой и улыбнулся. Когда морская вода высыхает, то каждая гранула соли становится своеобразной линзой и увеличивает действие солнца на кожу.

Она чувствовала, как жара проникает через хлопчатобумажные рубашку и брюки, надеясь, что она не обожжет кожу. Почти все освежающие напитки в холодильнике уже кончились, оставалось, правда, еще немало пива. У капитана был еще джин, виски, водка в одном из шкафчиков, но он видел, что эта группа хотела удить рыбу, а не пить.

Капитан сказал:

— Если рыба перестает клевать, когда луна находится в первой четверти и идет прилив, это означает одно — поблизости акула. — Он почти заглушил мотор, позвал мальчика и велел ему вывесить за борт сетку с уловом. За дрейфующей лодкой оставался след рыбьего жира и крови.

Судно медленно плыло по морю еще около часа — ничего не произошло. Внимание рыбаков притупилось. Судно продолжало двигаться, потому что большая рыба клюет только на движущуюся наживку. Акула и тунец плывут у поверхности моря, потому что еды здесь больше, чем на глубине.

Внезапно удочка Кэри так сильно дернулась, что она чуть не выпустила ее из рук. Леска начала быстро раскручиваться.

Капитан крикнул:

— Кажется, у вас на крючке крупная рыба. Дайте ей немного отойти, потом соберите все силы и ведите ее к борту. Все остальные скрутите леску, пожалуйста!

Капитан слез вниз по лестнице и встал за спиной у Кэри, замерев в ожидании. Уинстон занял его место у штурвала.

— Лучше надеть наплечники, — капитан открыл ящик под скамейкой и вытащил несколько наплечников. Он выбрал мягкий кожаный жилет, застегивающийся сзади на завязки. Кэри осторожно освободила левую руку и вдела ее в жилет, потом вдела в него правую руку. Завязки свободно свисали у нее за спиной. Капитан помог ей закрепить жилет, плотно затянув завязки, к нему же было прикреплено и удилище. Теперь она могла лучше контролировать силу натяжения лески и крепче держать удилище в руках.

Леска ослабла.

Капитан пробормотал:

— Она сама плывет к борту.