— Не успел еще, — скрипнул зубами Жигулов. Убедить в чем-либо Михмихыча означало, по меньшей мере, совершить подвиг. Тот, не мытьем, так катаньем, добивался своего. Пудрить мозги полковник умел, как никто другой. Потому, наверное, и стал начальником отделения.

— Не успел? — деланно изумился Михмихыч. — Вот тебе и на, бабушка, Юрьев день. А говорил, заняться нечем.

— Это не я говорил. Это вы говорили.

— Ну я говорил, — легко согласился полковник. — Какая разница? Вот и займись, займись. А то непорядок, голуба, получается. Сутки, почитай, люди в КПЗ парятся и даже не знают, за что.

— Эти знают.

— Тем более. Официально, голуба, надо все оформлять. Официально. Без бумажки мы… кто? Правильно, букашки. На тебя же потом адвокат налетит, аки коршун. На каком, мол, основании?.. — Вздохнул тяжко, заботливо. Ну ни дать ни взять — отец родной. — Так что давай, действуй. Вот прямо сейчас и займись.

— Значит, не дадите людей?

— Голу-уба, я же тебе уже пять раз объяснил. Дал бы, мне не жалко. Но не-ету. Понимаешь? Не-ету. — Михмихыч подумал и добавил уже тверже: — И весь сказ.

— Разрешите идти? — холодно спросил Жигулов.

— Обиделся все-таки, — пробормотал озадаченно Михмихыч. — Странный ты человек, Анатолий Сергеич, ей-Богу. Тебе объясняешь, объясняешь, а ты… — Посмотрел на Жигулова снизу вверх, обреченно махнул могучей лапищей. — Иди, иди. Чего стоишь? Нету свободных людей. Иди, работай. Жигулов вернулся в свой кабинет, тяжело плюхнулся на стул, посмотрел на серую папку «дела». Вот так и гробятся благие начинания, подумал он. А потом ведь удивляться будем, что это у нас мошенничество махровым цветом расцветает? Как же так? Что такое? Да тут что хочешь зацветет. То людей нет, то законов. Зазвонил внутренний телефон. Жигулов снял трубку.

— Слушаю.

— Сергеич? Это Амелин. Тут ответ пришел из Центральной, на Ледягина.

— Да, Миш. Есть на него что-нибудь?

— Ничего.

— Что, совсем ничего? — недоверчиво переспросил Жигулов. Он-то ожидал хоть каких-то крупиц, а тут…

— Совсем, Сергеич. Приводов не имел и даже в детской комнате на учете не состоял.

— Этот парень что, на другой планете рос? — пробормотал Жигулов изумленно.

— Не знаю, — усмехнулся Амелин. — Может, и на другой, раз ничего нет.

— Ну понял, — Жигулов был разочарован. Хорошенькое подспорье в деле. Он открыл папку, достал паспорт Дмитрия Павловича Ледягина. Студент института культуры. Вроде благополучный участок. «Яма» где-то в том районе имеется, ходила такая информация, а вот чтобы фальшивые баксы всплывали… Нет, не припоминал он такого, как ни старался. Вообще-то у Жигулова с самого начала появились сомнения в том, что Ледягин лично «гравирует». Маловероятно. Но то, что он как-то связан с изготовителем купюр, — факт. Возможно, кстати, именно Ледягин Дмитрий Павлович «отметился» на Курском. Хорошая версия. Имеет право на существование. Вот только ему, Жигулову, от этой версии ни жарко, ни холодно. Людей для «наружки» ему так и не выделили. Самому заняться слежкой? Так ведь это только в кино да в книжках все гладко, просто и быстро. А в жизни… Во-первых, непонятно, сколько придется «топтаться», а ему надо заканчивать дело с угоном. Иначе Михмихыч живьем съест. Кажущаяся простота полковника не обманет и крокодила. Во-вторых, если Ледягин действительно связан с изготовителем фальшивок, значит, будет осторожничать.