— Ну что, — сказал он, поглядывая в сторону ресторана. — Будем считать, что нам наконец стало везти. Признаюсь честно, я на это не слишком надеялся.

— Я тоже, — согласился Второй.

— Но у нас появился шанс. И вполне серьезный. Если они выпустили детей, вполне могут отпустить и женщин. Это сильно облегчило бы нам задачу. Точнее, не только нам, но и группе захвата.

— Я понимаю, — кивнул Второй. — Однако мне кажется, что без ответного жеста чертовой «доброй воли» к ним теперь лучше не соваться. Обидятся. Убьют и парламентеров, и заложников.

— Возможно, — согласился Первый. — И тем не менее можно рискнуть, попытаться потянуть время. Посмотри на часы. Уже прошло три контрольных срока, а, кроме первого заложника, никто не пострадал. Тебе это ни о чем не говорит? Второй оперативник поднял прибор ночного видения и посмотрел на витрины ресторана, за которыми копошились невнятные зеленоватые тени.

— Они неопытны, поэтому сомневаются, колеблются, никак не могут решиться на жесткие шаги.

— Один раз решились, — возразил Первый. — Пацана-то подстрелили. Нет, дело не в этом. У меня как раз не сложилось ощущения, что они чего-то боятся. Напротив, тот, что говорил со мной, вел себя на редкость спокойно. Хотя в глазах у него и было что-то… Ладно, не важно. Важно другое. Они слушают. Понимаешь? Думают. Не орут, как оглашенные: «Подайте нам то-то и то-то через пять минут», — а вникают в суть дела. Я сказал ему, что на получение денег уйдет время. Но бандиты пошли нам навстречу и отпустили детей.

— Думаешь, имеет смысл вести переговоры и дальше?

— Да, — кивнул Первый. — Переговоры имеет смысл вести до тех пор, пока не будут исчерпаны все аргументы. Или пока они не сдадутся.

— Если бандиты перестанут нам доверять, это может закончиться очень плохо. Для заложников в первую очередь.

— Я понимаю. Но попробовать все-таки стоит.

— Ладно, — неопределенно пожал плечами Второй, опуская прибор ночного видения. — Ты старший, на тебе вся ответственность. Решай сам, что лучше. Но я бы не пошел, — торопливо добавил он. Второй оперативник хмыкнул, повернулся к эмвэдэшному полковнику:

— Вы, кажется, говорили, что люди из оперативно-следственной группы мчатся сюда на всех парусах. С тех пор прошло сорок минут, а они так и не появились?

— Наверное, задержка какая-нибудь произошла, — пробормотал тот. — Сейчас я все выясню.

— Да уж, будьте так добры. Эта, как вы изволили выразиться, задержка может стоить жизни паре десятков заложников. Если это произойдет, я и вас, и вашу следственную группу отправлю под суд. Полковник покраснел. Какой-то опер, причем даже не из структуры МВД, отчитывал его, словно мальчишку.

— Слушайте, не забывайтесь, — начал повышать голос полковник. — Я вам не какой-нибудь… этот… лейтенант какой-нибудь. На мне, между прочим, погоны полковника.

— Если бы я был в форме, — негромко ответил оперативник, — на мне тоже были бы погоны полковника. Но, простите, в данный момент я не могу похвастаться величиной звездочек. Узнайте, куда подевалась ваша группа…

— Хорошо, — совсем скис эмвэдэшник и, повернувшись, потопал ко второму кольцу оцепления.

ДЕНЬ НАЗАД

— Вот. Я принес деньги. Как обещал. Славик высыпал тугие пачки на кровать. Рашид даже не взглянул на них. Вместо этого он ткнул пультом в экран телевизора.

— Ваша работа?

— Что? — Славик посмотрел на экран.