— А по какой программе? — спросила Милка. Похоже, ее новость совершенно не встревожила.

— В «Дорожном патруле», наверное, — пробормотал Костик, стараясь не крутить головой и не раскрывать слишком сильно рот.

— Или в «Дежурной части», — предположил Артем. — Они всегда такое показывают. Я дома часто смотрел.

— Может, в «Петровке-38», — предположил Славик. — Или в новостях обычных. Честно говоря, не вижу разницы. Вот если бы нас показали в программе «Нобелевские лауреаты», тогда да. А так… Он придвинул кружку, налил кофе.

— Кофе… — начал было Артем, но Славик быстро его пресек.

— Не полезно. Знаю. Сто раз уже слышал.

— Правильно, — согласился здоровяк. — А раз знаешь, зачем пьешь?

— Достал, — покачал головой Славик. — Тема, я, в отличие от тебя, тыщу лет жить не собираюсь. Так что плевать мне, полезно это или нет. Профессор, — он с ходу переключился на Костика. — Ты Евгению звонил уже?

— С таким-то лицом? — усмехнулась Милка. — Да его прямо у общежития арестуют. Трех шагов сделать не успеет.

— Еще не звонил, — ответил Костик. — А что?

— А то, что вместе пойдем звонить. И деньги отдавать тоже поедем вместе.

— Зачем?

— На всякий случай.

— Хорошо, — покорно согласился Костик. — Вместе так вместе. Я не возражаю.

— Милка, — скомандовал Славик, — заканчивай свои художества. Не в Суриковском. Звонить пора. И разбудите кто-нибудь Димку.

— Ну, цыпа, давай, открывай глазки. Голос показался ей настолько громким, как будто его запустили через усилитель. Словно поезд промчался в полуметре.

— Поспали полчасика — пора и сказки рассказывать. Давай, давай, давай, просыпайся. — Анна сознательно не открывала глаза, понимая: пока эти уверены, что она спит, бить ее не станут. Какой смысл бить, когда человек этого не осознает? — Просыпайся, говорю, — и хлесткий удар по щеке. Голова ее мотнулась назад, во рту вновь появился металлический привкус крови. Губы ей разбили еще вчера, одним из первых ударов, теперь, стоило прикоснуться к лицу, кровь начинала течь снова.

— Врежь ей еще разок, — посоветовал второй мучитель. — Сука. Надо было ее вчера, прежде чем бить, трахнуть хорошенько.

— Тебе стоило кроликом родиться. Трахался бы все дни напролет.

— А чего? — напарник засмеялся. — Нормально. Мне нравится.

— Сейчас трахни, — безразлично ответил первый. — Стесняешься? Так я выйду.

— Да ну, на х… Какое у…ще из нее сотворил. Куда тут трахать?

— Эй, цыпа. Просыпайся.

— Да врет она, проснулась уж небось. Время тянет.

— Слышь, — горячие пальцы коснулись ее плеча. — Считаю до трех, а потом перережу тебе сухожилия под коленками. Всю жизнь с костылями бегать будешь. Ну? Я начинаю. Раз. И тогда Анна открыла глаза. Это был ангар. Из гофрированного железа. Огромный, похожий на самолетный, холодный и давным-давно заброшенный. На полу толстый слой пыли, старые желтые газеты, пустые бутылки. По углам кучи экскрементов, окурки. Посреди ангара стул, а на стуле, лицом к глухой стене, сидела она, Анна. Абсолютно голая. Щиколотки притянуты тонкой стальной проволокой к ножкам, локти — к спинке.