— Отправляйтесь в отделение. Ваш начальник ждет, — и отвернулся, подчеркивая, что вступать в какие-либо разговоры не намерен.

— Невиновных людей? — медленно повторил Жигулов. — Эти невиновные люди украли вашу, Георгий Андреевич, «БМВ», — и посмотрел на Конякина. Тот прищурился, улыбка сползла с его губ. — И задержали мы их не где-нибудь, а у гаража, в котором эта самая «БМВ» стояла. И кстати, по заключению экспертов, машину открыли и завели не отмычкой, не всякими хитроумными приспособлениями, а ключом. В крайнем случае, дубликатом. Это относительно невиновных граждан. Ему не следовало этого говорить, но Жигулов уже не мог сдержаться. Конечно, рано или поздно Конякин и сам узнал бы, за что арестовали его подручных, но это соображение все-таки было слишком слабым утешением. Жигулов вышел из торгового дома и спустился по ступенькам на стоянку. Через пару минут к нему присоединился Олег. Оперативник хмыкнул, закурил, протянул пачку Жигулову. Тот вяло покачал головой.

— Не хочу, спасибо.

— Насчет «БМВ» зачем сказал? — спросил Олег. — Этому ослу от твоих признаний ни жарко ни холодно, а на нас очередной «глухарь» повиснет. Теперь Датия в лесу зароют, а нашим придется его в федеральный подавать. Отчитываться.

— Да понимаешь, такая обида меня взяла, слов нет, — вздохнул Жигулов. — Всякая сволочь будет мне в лицо плевать, а я — молчи и утирайся? Даже слово не моги сказать? Ведь он же врал! Нагло, в глаза врал. Толпа народу вокруг, все слышали, и никто даже не возмутился. Что ж это такое происходит? Ослепли мы все, что ли? Оглохли? Почему позволяем с собой такое вытворять?

— Знаешь, Толя, что я тебе на это скажу? — Олег докурил, щелчком отправил окурок на газон. — Станешь, как Сигалов, генералом, будешь сам всякой сволочи в лицо плевать. А пока, уж извини, придется молчать и утираться. — Он открыл дверцу «Москвича», забрался в салон. — Садись. — Жигулов мрачно устроился на переднем сиденье. — А насчет вранья, Толя… Думаешь, Михмихыч не понимает, что Сигалов врет? Понимает. Думаешь, не знает, кого мы взяли и за что, и кто как следствие проводит? Знает. А все равно отстранит тебя от дела и будет молчать. Потому что так надо. Молчать — спокойно и безопасно. И я тоже кое-что знаю. И Колька Бадеев. И все отделение. Знаем и молчим. И ты, Толя, тоже знаешь. И тоже молчишь. Ты ведь начал возмущаться, не когда кого-то другого прижали, а когда самому на хвост наступили. Не хочу тебя обидеть, но это называется «шкурный интерес». А вот когда другим наступали — молчал. Так чего же ты требуешь от людей, для которых ты — никто? Им твои проблемы и обиды — до лампочки. А Сигалов — власть. К тому же близкий знакомый их хозяина.