— Ну ладно. Оставим философствования на тему справедливой жизни до лучших времен, — Жигулову был неприятен разговор. Наверное, потому, что он-то сам всегда считал себя честным, неподкупным и непримиримым борцом за справедливость. А вот поди ж ты, сказал Олег про других — и полезли в голову разные фактики. Ведь было же? Было. На то глаза закрыл, на это. Мог вступиться и не вступился. Мог сказать, а не сказал. Пожалуй, правота оперативника и была обиднее всего. — Ты выяснил что-нибудь насчет Борисова?

— Выяснил, выяснил, — Олег снова вздохнул. — Работал он здесь. В бухгалтерии. Чуть меньше полугода. Хороший мальчишка. Расторопный, внимательный, умный. Никаких замечаний, нареканий, выговоров. Между прочим, они с сестрой вдвоем живут.

— А родители где?

— Погибли в автокатастрофе семнадцать лет назад. На Украине. Он не очень об этом распространялся, так что подробностей никто не знает. Да и маленьким он тогда еще был. Четыре года. Не помнит, наверное, толком. Я с одной женщиной в бухгалтерии беседовал. Так она о Борисове с таким чувством рассказывала — кажется, была бы возможность, усыновила б. А три дня назад парня уволили.

— За что?

— Деньги украл.

— И много денег?

— Около четырехсот тысяч.

— Сколько? — удивился Жигулов. Изумление перебило даже мрачные мысли. — Это как же он вынес такую кучу денег?

— Да какая куча, Толя? О чем ты говоришь? Восемь пачек пятисотрублевок. Всего делов.

— Это если пятисотрублевками. Хотя… Восемь — тоже немало. Попробуй, спрячь на себе восемь пачек так, чтобы охрана ничего не заметила.

— Охрана и заметила, — ответил Олег. — Деньги, само собой, отобрали. Парня вышвырнули.

— Получается, что этот Борисов поставил на карту свою репутацию, работу, а учитывая личность Конякина, еще и здоровье, и даже жизнь. При этом он должен был отчетливо понимать, что кража такой суммы не может остаться незамеченной. И тем не менее — украл. Почему?

— Это еще не все, — продолжал Олег. — Оказывается, в течение шести месяцев, которые Борисов работал в бухгалтерии, из фирмы пропало около семидесяти тысяч долларов. По две-три тысячи за раз. И именно из бухгалтерии. Это мне главбух рассказал.

— Что же они раньше не обратились в милицию? Или хотя бы видеокамеру не поставили?

— Говорит, решили не поднимать шум, чтобы не спугнуть вора.

— И они, конечно, думают, что это Борисов, — утвердительно кивнул Жигулов.

— Конечно. А ты, разумеется, так не думаешь, — в тон ему сказал оперативник.

— Нет. Если бы Борисов украл столько денег, то ни при каких обстоятельствах не стал бы брать последние четыреста тысяч. Он же умный парень, ты сам сказал.

— Сказал, сказал, — кивнул Олег. — Ну что? Поехали в отделение? Михмихыч ждет.

— Поехали, — обреченно ответил Жигулов.

«Девятка» была на месте. Стояла там же, где и в прошлый раз. Анна и Костик подошли к машине. Артем и Славик остановились чуть в стороне. Они то и дело оглядывались, руки держали под полами курток. Евгению не пришлось объяснять, что прячут эти двое. Накачанный охранник открыл заднюю дверцу, но ни Анна, ни Костик садиться не стали. Девушка звонко хлопнула ладонью по крыше. Евгений опустил стекло, посмотрел на Анну, улыбнулся приветливо:

— Анечка, золотко, что случилось? Ты даже в машину ко мне сесть отказываешься?

— Отдай ему деньги, — кивнула Анна Костику.