|
Протянул пакет Славику. — Ты не крутой. Ты — дурак. Я только что доказал. Подумай. Захочешь отказаться — оставь стволы в машине. Будешь должен сто долларов за патроны. С другого взял бы штраф, но у тебя и столько нет, — кивнул охраннику. — Курицу забери. Вадику отдашь, пусть зажарит. Тот, не говоря ни слова, поднял птицу, зашвырнул ее в багажник. На обратном пути в салоне иномарки царило напряженное молчание. Рашид безразлично смотрел в окно, Славик же думал над тем, что произошло четверть часа назад. Он оказался неспособен выстрелить в обычную курицу, а может, и правда, не крутые они вовсе? Просто возомнили о себе черт знает что. А вот Рашид… В какой-то момент Славик абсолютно точно понял, что тот способен убить человека так же легко, как эту курицу. Стоит ли с ним связываться?.. За окном быстро проплывал лес. Потом накатили серые кирпичные пятиэтажки, среди которых редкими маяками торчали высотки.
— У него есть жена, — сказал вдруг Рашид, и Слава не сразу понял, что слова адресованы ему. — Молодая, красивая. Он ей дарит цветы каждый выходной. Дочки слюнявые. Три лет и пять. Они его любят. Шоколадки любят. Мамка старая. Слепая совсем. Папка старый. Ноги не ходят, коляска ездит. Пока это думал — он тебя убил. Когда достал ствол, нельзя думать. Надо стрелять. А ты курица пожалел, — Рашид скривился и покачал головой. Иномарка летела стрелой. Минут через десять она остановилась на Библиотечной, напротив общежития. Славик открыл дверцу, выбрался из салона, оставив сверток на сиденье, оглянулся по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, взял пакет и быстро сунул его под свитер. Рашид снова покачал головой, предупредил: — Через три дня я жду деньги, Слава. — Хорошо, — серьезно ответил Славик. — Спасибо, Рашид. — За что, Слава? — спросил тот, поворачиваясь и глядя Славику в глаза. — Ну, за стволы… — За какие стволы? — Ну, за… — Ты что-то путаешь, Слава. Ни о каких стволах я знать не знаю, — Рашид усмехнулся, закрыл дверцу, откинулся на сиденье, скомандовал: — Поехали. Иномарка резко рванула с места. Славик проводил машину взглядом, а затем повернулся и решительно вошел в общагу.
— И ты дал ему деньги? — в голосе Анны звенело напряжение. — Анечка, золотко, — засмеялся натянуто Евгений. — Я вообще не могу отказать знакомым, а уж твоему родственнику — тем более. — Ты хочешь сказать, что не удостоверился в подлинности залога, прежде чем дать такую сумму? — резко и холодно воскликнула девушка. — Какую сумму, Аня? Я тебя умоляю, — очередной смешок прозвучал деланно. — Одиннадцать штук, разве это сумма? Ты же знаешь, я с мелкими клиентами обычно не работаю. Четвертак и выше. И братца твоего послал бы подальше, если бы он не сказал, что ты при деле. Тебе я доверяю, вот и купился, как фраер дешевый. Откуда же мне было знать, что ребятишки затеяли «кидалово»? — Не строй из себя лоха, Седой, — упрямо оборвала словоизлияния собеседника девушка. — А на сказки про взаимную любовь и доверие будешь ловить пальцем деланных. Ты же родной матери цента ломаного не дашь, пока не получишь стопроцентных гарантий, что вернет точно в срок и с приварком. — Ань, ты базар-то фильтруй, в натуре, — с обидой заявил Евгений. — Во влетел. Хотел доброе дело людям сделать, попал на червонец тонн гринов, так мне же еще и помои на башку вылили. Отблагодарили, нечего сказать. — Ты следаку в ментовке жаловаться будешь, понял? Твои палачи вчера Коську избили? Анна сжала кулачок так, что острые ногти впились в ладонь, оставив на коже красные полоски. |
