— Чего? — На сей раз недоумение Жени было совершенно искренним, и девушка это почувствовала. — Да ты чего, Ань. Я честно дела веду, беспределом не занимаюсь, спроси у кого хочешь. Встретились с утра, я твоему братцу предъяву кинул, как полагается, срок назначил. Все нормально было, по-мирному, без обидок. Честно. А что, избили, да?

— На какой процент вы договорились?

— Пятнадцать, — и поскольку процент был явно завышен, Евгений поторопился объяснить: — Сама прикинь, бумаг на квартиру у его приятеля не было, так что из гарантий — только слово. А риск стоит денег. — Он понимал, что Анна может пожаловаться своему ухажеру. Конякин же, известный в определенных кругах как Жорик Арзамасский, тесно связан с братвой. Так что, если девушка усомнится в его, Евгения, честности, вполне может дойти и до серьезных разборок. — Мне бы, дураку, сразу «пробить» квартиру-то, но она же не в Москве оказалась, в Заливинске, в рот ему ноги. Там менты спят двадцать пять часов в сутки. Пока запрос послали, пока там выяснили, пока ответ пришел, пока меня нашли, туда-сюда, сама понимаешь. А твоему братцу бабки срочно нужны были. Ну и…

— Коська сказал тебе, что отдаст деньги? — быстро спросила Анна.

— Конечно, — усмехнулся Евгений. — Твой братан — пацан правильный оказался. До разборок доводить не стал. Расписку-то он подписывал. Так что… В Анином мире, даже в безвыходном положении, можно было что-то предпринять, попытаться выкрутиться. И сложившуюся ситуацию тоже можно было переиграть. «Забить стрелку» и «перетирать» вопрос при помощи авторитетной братвы. Конечно, десять и даже пятнадцать штук гринов не те деньги, из-за которых станут поднимать шум на весь мир. И дело было бы не в деньгах, а в предъявах обеих сторон. Предъявы иногда обходятся подороже денег. Братва добазарилась бы, что Коська за бабки не отвечает, и сказала бы Жене Седому получать долги с Коськиного приятеля. На худой конец, срезали бы часть долга. Коське пришлось бы платить не всю сумму, а хотя бы треть. Ну, половину. Вполне реально. Если бы не одно «но». Согласившись расплачиваться, Коська «высунул язык». А «по понятиям», «высунувший язык» добровольно принимает на себя все обязательства перед предъявляющим. Теперь любая разборка стопроцентно закончилась бы суровым вердиктом: «Должен платить». Все.

— Сколько он должен? — быстро спросила Анна. — Одиннадцать и… сколько там по процентам?

— Две двести двадцать пять. Двадцать пять я опущу из уважения к тебе лично. Итого тринадцать штук и еще двести долларов.

— Срок?

— Три дня.

— У тебя чердак сорвало, Женя, от жадности? — поджала губы Анна. — Если бы этот дурак, мой братец, мог достать в три дня тринадцать штук, он не стал бы занимать одиннадцать у тебя.

— Меня это не касается, — в тон ей ответил Евгений. — Его проблемы, где достать деньги.

— Какой срок стоит в расписке?

— Месяц.

— Через месяц получишь деньги. Все, до последнего доллара.

— Три дня, — категорично ответил Евгений.

— Это беспредел, Седой. Ты парень образованный. Понятия знаешь. За беспредел придется ответить.

— Не надо кидать понты, Анечка, — он засмеялся, понимая, что выиграл. — Я пуганый. Это не беспредел. Это штраф за «кидалово». Все законно. Спроси у своих знакомых из братвы. Они тебе объяснят. Это во-первых. А во-вторых, твой братец уже согласился платить. Так что… Ничем не могу помочь. Три дня.