|
— За жратвой пусть гаденыш бегает. Если позвоню, а тебя нет, — искалечу. Надумаешь прятаться — найду. Хуже будет, учти. Так что полная боевая готовность. На спинку и ножки в стороны. — Он прошел к шкафу, открыл секретер, взял с полки красивую деревянную шкатулку, откинул крышку. В шкатулке Анна хранила деньги на черный день. Очевидно, день этот уже наступил. Георгий лениво пересчитал купюры, хмыкнул: — Восемь штук. Осталось еще шестьдесят две. Плюс штраф. Двадцать. Итого: восемьдесят две тысячи. Плюс проценты… Чтобы никто не сказал, что я беспредельщик… по три процента ежедневно. Долги надо платить, цыпа. — Затем он повернулся к Анне, приказал категорично: — Кредитную карточку и паспорт. Девушка поняла: сейчас лучше не спорить. В глазах Георгия она вновь обрела статус обычной проститутки. Нет, не обычной. Дорогой проститутки. Вернее, проститутки, которая очень много должна. Так что калечить ее не станут. Достав из сумочки документы, Анна протянула их Георгию.
— Подай, — неприязненно сказал он. — Я еще бегать к тебе, что ли, должен? Получив требуемое, Георгий достал из кармана связку ключей, отстегнул один и протянул плечистым.
— От входной двери. Заходите в любое время, — нагловато-насмешливо произнес он. — Экстра. И дешево. Знакомым порекомендуйте. Может, кому захочется.
— Нет проблем, Георгий Андреевич, — в первый раз подал голос один из плечистых.
— Клевая соска, — заметил второй весело. — Без работы не останется. — И уточнил на всякий случай: — В рот берет?
— Еще как, — хмыкнул Георгий. — Арбуз через х… высосать может.
— Хорошо, — кивнул первый и добродушно поманил к себе Анну. — Пошли, сосочка. Будешь умницей — не обидим. Анна растерянно взглянула на Георгия. Она все еще не верила, что разговор троих мужчин — не глупый и страшный розыгрыш, что это всерьез.
— Пошли, б…ь, — рыкнул второй, шагнул к ней и вцепился в руку повыше локтя. Анна в последний раз оглянулась на Георгия. Тот улыбался, подбрасывая на холеной ладони связку ключей. Девушка на секунду задержалась, сказала негромко:
— Ты пожалеешь. И тотчас же один из плечистых ударил Анну открытой ладонью по голове. Он почти не прилагал усилий, затрещина и без того получилась слишком сильной. Девушка едва удержалась на ногах.
— Слышь, ты, — едва ли не добродушно сказал широкоплечий, — сучка, пасть будешь открывать, когда скажем минет делать, поняла, нет? А вздумаешь вякать — язык отрежу. Сам, лично. Ну, пошла.
— Вздрючьте ее хорошенько, — весело бросил им в спины Георгий. — Проследи, Паша.
— Нет проблем, Георгий Андреевич, — оглянувшись, улыбнулся первый. Конякин прошел следом, пока Анна в сопровождении широкоплечих спускалась по лестнице, захлопнул дверь. Нельзя сказать, чтобы он был недоволен. Разом развязался с двумя проблемами. Самолюбие потешил — хреново чувствовать, что тебя безнаказанно «обули», — а заодно и порвал все отношения с этой навязшей в зубах дурой. Удачно. Хорошо начался денек, что и говорить. Георгий вышел из подъезда и едва не налетел на высокого светловолосого парня, наблюдавшего за тем, как плечистые мордовороты усаживают в янтарно-серебристый «БМВ» Анну.
— Что? Проблемы? — поинтересовался Георгий не без насмешки. Он еще не успел договорить, а из шикарного темно-синего «Вольво», припаркованного в паре метров от подъезда, выбрались трое охранников. Уставились на парня, ожидая только команды. Они были похожи на бультерьеров, готовых по первому знаку хозяина кинуться на врага и вцепиться ему в горло стальной хваткой. |