В то время как все расплылось, единственным четким изображением оставалась лишь фигура мужчины, словно он находился на возвышении. Уорик встал со своего места. Его глаза цвета морской волны прорезали пелену перед моими глазами. Он пристально смотрел на меня.

Черт, он был ужасно сексуален. Пугающий. Жестокий. И взбешенный.

Ярость и отвращение плескались в нем, и все эти эмоции были направлены на меня. Он скривил губы, сжал руки в кулаки, будто того, что я умирала, было недостаточно.

Что-то в его реакции разбудило во мне, вызвав ярость. Уорик, наверное, злился, что не мог убить меня сам. Я уверена, он хотел уничтожить хорошо известную подопечную генерала Маркоса.

Я ощутила это всего на секунду. Недостаток кислорода, видимо, свел меня с ума. Несмотря на то что я лежала на земле, я чувствовала присутствие Уорика. Его запах смешивался с потом и грязью, жар прошелся по моей коже.

– Пошел ты, – прошептала я Уорику прямо в ухо. А затем – секунда, и все вернулось на свои места.

Уорик вздрогнул, он оглянулся, а затем снова вернул свой взор к арене. Его нос раздувался, голову он склонил набок, глаза сузились.

– Сама иди, – его дыхание коснулось моей шеи, мне казалось, что он шепчет мне прямо в ухо, – а теперь дерись.

Какого черта?

Его слова вдохнули в меня силы, возвращая к реальности. Мой разум освободился от присутствия Уорика, и теперь я ощущала хватку Родригеса и нехватку кислорода.

– Сдохни, гребаная тварь! – Родригес попытался ткнуть меня лицом в грязь. – Почему ты еще не вырубилась?

С неимоверным усилием я откинула голову назад. Хрясь! Я услышала, как сломался его нос. Родригес вскрикнул и ослабил хватку, а в мои легкие наконец-то проник кислород.

Тяжело дыша, казалось, я слышала голос Уорика, который приказывал мне поднять свою задницу. Боже, видимо, некоторые клетки мозга все-таки погибли.

Я врезала быку под дых, отчего он отлетел в сторону, схватившись за живот и нос. Перекатившись в другую сторону, я поднялась на ноги – я все еще жадно глотала воздух.

Я не чувствовала боли, адреналин бурлил в моих венах, а вся энергия сосредоточилась на одной эмоции.

Гнев.

Родригес полетел на меня, но я метнулась к перевернутому ящику – возле одной стороны его подпирала палка. Прыгнув за ней, я выдернула ее из земли и проскользила по гравию, порезавшись. Я откатилась назад.

Родригес вертел головой, словно искал меня. Эй? Я здесь! Разве он не заметил моих передвижений?

Воспользовавшись преимуществом, я прыгнула к нему. И прежде чем он успел бы пошевелиться, проткнула палкой его плечо. Он поднял голову и, выгнув дугой спину, завыл. И дернулся, когда я выдернула палку обратно.

Я не собиралась отдавать ему свое оружие. К тому же так он терял кровь, становясь слабее.

Родригес резко обернулся, его нос вздувался от гнева, глаза потемнели, как ночь, плечи расправились.

Здесь уже не было спортивного интереса. Он пригнулся, вытянув ногу назад. Быки делают так, когда собираются атаковать. Такова натура Родригеса, она же – и его слабость.

Его погибель. Прежде чем наброситься, он много раз предупреждал меня об этом.

Выгнувшись, я отскочила в сторону и снова пронзила его палкой, на этот раз в бок – хлынула кровь. Родригес взревел, поворачиваясь ко мне спиной. Фыркая и роя землю, он снова бросился на меня.

Танец матадора с быком.

Выжидая до самого последнего момента, я отпрыгнула, но Родригес схватил меня за шею и швырнул на землю. Несмотря на боль в спине, я все равно смогла развернуться и не выпускать Родригеса из виду. Когда он летел на меня, в его взгляде сияла жажда убийства.

Я поняла, что не только наставления Бакоса помогли мне, но и действия Иштвана.

Он настаивал на том, чтобы мы с Кейденом изучали историю всех регионов, их обычаи и традиции.