Стас размышлял недолго. По всему выходило, что время тянуть больше не удастся. Разве что поиграть в крутого и попробовать сбить спесь с этого лесного короля.

- Чего ты хочешь, урод?

Атаман проглотил «урода», но улыбка его могла бы вогнать в дрожь кого угодно.

- Я уже сказал, чего хочу: всего-навсего потолковать. Но если не хотите, можете, оставаться в яме. Я вижу, вам там больше нравится.

- Так-то оно так, только знаешь, есть хорошая итальянская пословица: «Птичка в клетке поет, но не от радости, а от гнева.»

- Но ведь поет!

- Она-то, может, и поет, а вот я, извини, петь не умею.

- Чего так?

- Да вот, слухом Господь обделил.

- Это не страшно, браток. Тут у нас такие спецы имеются, что и петь научат, и шепотом кричать, и все остальное… - полковник снял с пояса гранату, демонстративно поднял над люком. - Так как? Будем выбираться или полетим на стрелку к Господу-Богу?

- Не забывай, тут еще и твой человечек.

- А я не жадный. Могу и человечком своим пожертвовать. Очень уж не люблю, когда мне хамят.

- Ладно, уговорил, вылезаю… - Стас ткнул Моха обрезом в плечо. - Забирай свою погремушку и выбирайся.

- Так это… Лестница же сломана!

- Ничего, я помогу…

Наверное, это было уже по-детски, однако спешить Зимин действительно не хотел. Речь шла о жизни и смерти, а потому следовало обеспечить Василию максимальную фору.

- Давай, корявый, напрягай мышцы!… - довольно долго и неуклюже он подсаживал Моха, помогая выбраться из зиндана, а потом еще дольше люди Атамана бегали по деревне, отыскивая вторую лестницу. Так и не найдя, притащили гвозди с молотками. Из выброшенных Стасом обломков вновь сколотили подобие лесенки, спустили вниз.

- Если и эту ломать вздумаете, - предупредил полковник, - я вам лично ноги перед смертью повыдергиваю…

Но ломать ничего Стас не собирался. Спокойно вылез наверх и, сложив руки на животе, встал возле ямы.

- А второй? Второй почему не выходит? - брови Атамана сошлись на переносице грозной волной. Упрямство узников начинало его всерьез раздражать.

- Так нет второго. - Зимин обезоруживающе улыбнулся.

- Как это нет?

- А так, один я был. С самого начала. Обознались твои люди, Атаман. Или расхвастались не в меру. Было бы двое, хрен бы вы нас взяли.

- Не понял? - полковник недоуменно обернулся к Леснику.

- Мальчик шуткует, только и всего.

- Не веришь, сам взгляни. - Стас кивнул в сторону распахнутого люка.

Цепко поглядывая на Зимина, полковник неспешно приблизился к зиндану, включив похожий на полицейскую дубину фонарь, посветил вниз. На каменных скулах его вскипели желваки, серого цвета глаза впились в Стаса ненавидящим взглядом.

- Что еще за шуточки?

- Брось, Атаман! Тебе же по-русски говорят: один я был. С самого начала. А то, что твои хлопцы по две звезды на своем фюзеляже нарисовали, так это с них надо спрашивать. Брехунов ты обогрел, Атаман. Воришек и брехунов…

- Сука! - Лесник порывисто шагнул к Зимину, но только этого Стасик и ждал. Он даже не стал отбивать удар, просто нырнул под летящий кулак, встречным выпадом ударил Лесника в подмышечную впадину. Мог бы и убить, но спешить явно не стоило. Наверняка до финиша Гриневу было еще далеко. А потому, как только обмякшим кулем Лесник завалился на траву, Зимин скользящим шагом переместился на шаг в сторону, быстро огляделся. Теперь к нему приближалось сразу трое - такие же лохматые нетопыри, вроде того, что спускался к нему в яму.