- Не очень понимаю: в чем же наш интерес?

- А интерес наш в том, что, заявившись в банк вместе с урками, мы возьмем не деньги, а эти самые шкатулки. Пока о них мало кто знает, а значит, и момент для нас самый подходящий. - Чемезов усмехнулся. - Жаль, Фаберже от нас уплыл, - могли ведь и его до кучи прихватить.

- Могли бы, но какой бы тогда шум поднялся!

- Верно мыслишь, шум поднялся бы до небес. - Чемезов вздохнул. - Фаберже знают все, а Платова только самые узкие специалисты.

- Кстати, почему? Он что, хуже работал?

- Конечно же, нет. На мой взгляд, даже лучше. По крайней мере, интереснее и оригинальнее.

- Даже так?

- По крайней мере, таково мнение сведущих людей. - Генерал пожал плечами. - То есть Фаберже был, конечно, неплохим мастером, но свое творчество он превратил в конвейер, а вот Платов корпел над каждой поделкой годами.

- Почему же его тогда не знают?

- Ну, во-первых, потому что он был русским - и по имени, и по происхождению. А в мире искусства это уже большой минус. Сам сравни: Ваня Платов и Расстрели с Пазолини. Что звучит, а что не очень?

- Мда… Маркони звучит тоже интереснее, чем Попов.

- Вот-вот! А Фултон - чем Ползунов. - Генерал фыркнул. - Те же русские иконы на девяносто девять процентов были безымянными, а западных маляров мы всех наперечет знаем. Как ни прискорбно, искусство - тот же рынок, и о справедливости в нем говорить не приходится. Вот и Платову нашему не повезло, - затерялся во второй волне, хотя, сказать по правде, искусство второй волны - всегда было выше и чище.

- Из-за пиара?

- Точнее, полного его отсутствия. - Чемезов повернул седую грузную голову, цепко взглянул на соседа. - Рекламу - ее ведь не в наше время придумали. И всегда так было: кто больше распускал хвост, тому и пенки доставались. По этой причине рядом с Пушкиным не замечали Вяземского, возле Шолохова - Гроссмана, а подле Булгакова - Газданова.

- Получается, Платов был скромником?

- Во всяком случае, аукционов он не устраивал и ногтей на руках не отращивал. Жил себе ровно и тихо, роскошных блюд не едал и не понимал, что по части мастерства давно превзошел своих современников. - Чемезов на некоторое время умолк. - В общем, эти шкатулки нужно реквизировать. Во что бы то ни стало. Используй Кучера, своих тайных бойцов, - кого угодно!

Полковник коротко задумался.

- Тогда мне придется снова подключить сестру Горбуньи Василису.

- Это всегда пожалуйста! - Чемезов неожиданно улыбнулся. - Как она, кстати, там?

- Да ничего, продолжает гадать, мирские ужасы предвещает. Насколько я знаю, зарабатывает очень даже неплохо.

Генерал покачал головой.

- Подумать только, уже старуха! А ведь было время, когда обе были стройненькими, красивыми. Поглядел бы ты на них тогда, - чудо что за девочки! Ох, и драл же я их! На полу, на столах, на обычных табуретах. С близяшками это всегда интереснее.

- Ох, и ненавидят они вас, должно быть!

- Так ведь это и сладко! - Чемезов вновь улыбнулся, демонстрируя фарфоровый оскал. - Тебя ненавидят, тебя готовы испепелить, а ты творишь все, что пожелаешь.

- Эти, пожалуй, могут и отомстить. Во всяком случае, на глаза им вам лучше не попадаться.

- Брось, что они могут мне сделать? - Чемезов поморщился. - Если уж тогда не осмелились, то теперь и подавно не решатся. Тебя-то ведь не трогают, верно?

- Я - другое дело. Я - гарант их безопасности, а они друг за дружку до сих пор держатся.

- Ерунда! - генерал презрительно скривился. - Хотели бы, давно навели бы мне решку. Это уж такая рабская у людей природа. Их бьешь, а они терпят. Их голыми раздеваешь, а они сами к крематорию ползут, да еще в печь залезают.