- А, по-моему, ты фантазируешь. Скорее, это бандиты используют ее дар. Используют так, как им хочется.

- Конечно, используют! Что им еще остается! А она им в этом еще и подыгрывает.

- Не понимаю, откуда ты взяла это?

- Здрасьте! Да она же сама нам в этом призналась! Вчера, на этом самом месте! Правда, почему? - вот этого я в толк не возьму. Сама вспомни, сколько всего она нам порассказала - и про жизнь, и про сестру, и про сталинские застенки.

- Ну, это-то как раз понятно. - Маргарита тряхнула головой, отбрасывая со лба волосы. - Ей же тут тоскливо, практически никого под боком - вот и хочется поговорить по душам.

- Но мы ведь с тобой можем и проболтаться.

- А кому? Этим заросшим по самые брови упырям? Или Атаману, которого мы в глаза не видели?

- Тут ты, пожалуй, права… - Мариночка нехотя кивнула. - Хотя сдается мне - тут у нее тоже дальний прицел. Хочет графиня нас с тобой к делу подключить.

- Нас?

- Ага. И для начала бабуля прощупывает почву. Проверяет нас, понимаешь?

- Не знаю… - Маргарита покачала головой. - По-моему, ты все усложняешь.

- А вот увидишь! Поговори с ней еще разок - и сама поймешь, что я права!…

Заставив их вздрогнуть, в окно требовательно постучали. Обе девушки враз повернули головы. Разумеется, это был снова Мох. Широченная физиономия бывшего дворника лучилась улыбкой пирата, и выглядел он сейчас, точно именинник, пришедший угощать конфетами.

- Атаман приехал, в гости к себе зовет! - прижавшись лицом к стеклу, прогудел он. - А еще на дружков своих полюбуетесь. Их там только что привезли. Крутые парни! Двоих наших замочили. Левшу и Финна…

Маргарита, ахнув, привстала на кушетке, Мариночка напротив - без сил опустилась на табурет…

Ходить Маргарите было еще больно, но она, разумеется, пошла. Не для того, чтобы повидать Атамана, а для того, чтобы взглянуть на пленников. От одних только слов Моха у нее учащенно забилось сердце. И она, и Мариночка сразу сообразили, о ком идет речь. И хотя не верилось, что Стасик с его опытом и силой мог угодить в плен, однако здешний люд наглядно им показал, что способен на многое.

Сопровождаемые конвоиром, они вышли из дома, неспешно, примеряясь к шагу хромающей Маргариты, двинулись к окраине.

- Это далеко?

- Да нет, почти рядом. - Мох на пару секунд задумался. - Шагов, наверное, семьдесят будет.

- А я в обморок снова не упаду?

- Не боись, поднимем! - бывший дворник весело гыгыкнул. - Только старуха - она ведь умная, - только в лес не пускает. А пздесь - пожалуйста, ходите, где хотите.

И он не ошибся. Гипноз старухи оказался куда более изощренный, в равной степени ориентированный и на запрет и на сопровождение. Во всяком случае, в компании Моха девушки покинули свою деревушку беспрепятственно. Впрочем, когда-то это все было одной большой деревней, но со временем селение заросло ельником и бурьяном столь густо, что давно уподобилось архипелагу из отдельных жилых островков. В том месте, где жили они, обитали в основном старухи, старики и женщины, на этом же «островке» селился преимущественно боевой люд. Они это поняли сразу, как только вышли на главную улочку. Домики здесь были такими же неказистыми, но их явно достраивали и укрепляли, превращая в долговременные огневые позиции. Окна были заужены до размеров бойниц, во дворах красовались турники и подвешенные к поперечным балкам напоминающие человеческие фигуры мешки. Здесь же девушки с содроганием разглядели самую настоящую виселицу. Сейчас эта жутковатая конструкция пустовала, но можно было не сомневаться, что именно ее упоминал в своем рассказе Мох. Имелось здесь и подобие своей наблюдательной вышки.