— О чем ты думаешь? — спрашивает Лика и наклоняется ко мне.

— Я думаю о тебе, — честно отвечаю я ей.

Ее глаза светятся радостью, она опускает веки. Снова смотрит мне в лицо. Ей хорошо от таких слов, а мне хорошо от того, что хорошо ей.

— Спасибо, — говорит Лика одними губами.

Вижу в дверях то, чего бы лучше не видеть. Человек-«гора» стоит и вертит головой. На нем кожаный пиджак сейчас лопнет. Левый глаз заткнут ватой. Кажется, это я ему воткнул пальцем в глаз. «Гора», переваливаясь всеми своими склонами и обрывами, движется в нашу сторону, и я уже готов второй глаз ему выковырять, но «гора» не доходит, останавливается, дышит громко, садится медленно за соседний столик. Леха прибегает из бара, садится рядом с «горой», поглядывает то на него, то на меня. Что ж, я готов. И если «гора» не придет к Магомету, то Магомет замочит эту «гору» до кучи.

У нас на столе кофе и фрукты. Лика ничего не замечает. Она смотрит на меня и ждет других слов. Она красивая. Она такая красивая. Просто не знаю какая…

«Гора» хмурится, жует губы, Леха ему что-то втолковывает. Затем они смеются и пожимают руки. Слава Богу. «Гора» пересаживается за наш столик, протягивает руку и бубнит дружелюбно:

— Николаем меня кличут.

— Привет, Коля, — пожимаю его огромную, словно лопата, ладонь. — Приятно познакомиться.

— И мне приятно, — бубнит Коля, поправляя вату в глазу, и неожиданно начинает смеяться. И я смеюсь вместе с ним.

Он извиняется за беспокойство и возвращается на свое место. На одного друга в Джанкое стало больше.

Я прощаюсь с Ликой, обещая подойти к закрытию. Машу рукой «горе» и двигаюсь к дверям. Леха обгоняет меня и открывает дверь. На улице душно. Чуть слышный запах моря витает в воздухе, хотя до воды далеко. Может быть, мне только так кажется.

— Послушай, Леша… — стараюсь подобрать слова.

— Я слушаю. — Леха преданно заглядывает мне в лицо.

— Тебя ко мне приставили в качестве швейцара?

— То есть? Не понял?

— Ты мне больше дверей не открывай. Я и сам себе открою. Ты лучше первым выходи и секи обстановку. А то пока ты возле дверей тусуешься, меня, да и тебя заодно, очередью из АКМа снимут не раз.

— Точно! — Леха даже бледнеет от моих слов. — Я понял. Все понял. Больше так не буду.

Какая очередь? Какие АКМы? Но дверей мне, правда, открывать не надо.

Народ уже разъехался, но Анвер по-прежнему сидит за столом и обсуждает с Сашей и, кажется, Петром текущие дела. Анверовские парни все на одно лицо. Кто-то выше, кто-то ниже, разные волосы, носы, плечи. Но все равно одинаковые.

— Не помешаю? — спрашиваю, а мне:

— Что ты! Садись, — отвечают, и я присаживаюсь к столу.

На скатерти крошки, недоеденные куски мяса в тарелках.

— Вот я и говорю, — продолжает Анвер. — Что нам с этим председателем делать? Мы с ним договаривались о мясе? Договаривались. Он его другим продал? Продал. И продал дороже. Мы денег до фига потеряли. Надо к нему ехать.

Парни кивают.

— Могу и я смотаться, — предлагаю Анверу. — Я ведь свободен. Что без дела сидеть.

— Тебе бы отдохнуть, — не соглашается Анвер, но я настаиваю.