|
— Какой Михайлов?
Я посмотрел на него как на идиота.
— Вы не знаете фамилию начальника управления.
Орлов на секунду замер.
— Лично?
— Лично.
После этого он задавать вопросы перестал. Снова забрал мои документы и поднялся.
— Посидите здесь.
— Товарищ подполковник, у меня просьба.
— Какая?
— Мне сегодня домой нужно.
— Причина?
Я помолчал.
— Бабушка в больнице. Сердечный приступ после избиения.
— Кто избил?
— Мои родители.
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Понятно. Ждите.
И ушёл. Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Опять ждать. Прошёл час. За это время я успел изучить кабинет лучше до каждой мелочи. Стол, четыре стула, сейф, телефон, портрет Горбачёва, календарь, карта Советского Союза. На календаре было одиннадцатое марта девяносто первого. Почти год моей жизни исчез. Я смотрел на карту и думал только о том, как далеко отсюда дом.
Когда Орлов наконец вернулся, у него в руках был черный потертый портфель, с плоимой. Он его вскрыл и расстегнув вынул довольно толстую папку. Он сел, достал из ящика стола очки и раскрыл её.
— Нашли вас.
— Я и не терялся.
— Судя по документам, именно потерялись.
Я промолчал. Подполковник пролистал несколько листов.
— Ситуация следующая. В штате Главного разведывательного управления вы не состоите.
Я почувствовал облегчение.
— Значит, могу ехать?
— Нет.
Облегчение закончилось.
— Почему?
— Потому что вы неправильно поняли терминологию. Выведены за штат и зачислены в распоряжение начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба.
— И чем это отличается?
Орлов посмотрел на меня поверх очков.
— Практически всем. Штатной должности у вас сейчас нет. Но военнослужащим вы остались.
Я откинулся на спинку стула.
— Давайте совсем простыми словами.
— Совсем простыми? Должности нет, служба есть. Вы старший лейтенант Советской Армии, находитесь в распоряжении соответствующего начальника и обязаны соблюдать установленный порядок прохождения службы.
— То есть я за штатом?
— Если по-простому — да. У вас есть денежное довольствие, начальник, но нет должности. Но отсутствие должности не означает увольнения с военной службы.
— А начальник у меня кто?
Орлов постучал пальцем по бумаге.
— Формально — начальник Главного разведывательного управления.
Я невольно усмехнулся.
— Отлично устроился. Должности у меня нет, зато начальник — генерал.
Орлов шутки не поддержал.
— Так что, Сергей Сергеевич, из Лефортово вас действительно освободили. Но от военной службы никто не освобождал.
— Значит, если бы я сейчас сел на поезд и уехал домой?
— Нарушили бы установленный порядок.
— Дезертирство?
— Не надо бросаться словами. Для дезертирства требуется соответствующий умысел. Но неприятности себе создали бы совершенно точно.
Я медленно выдохнул. Значит, не зря приехал.
— Тогда другой вопрос. Где я должен был находиться после того, как вышел из Лефортово?
Орлов посмотрел в документы.
— Явиться сюда.
— Хорошо. Покажите, где это написано в тех бумагах, которые мне сегодня выдали?
Он промолчал.
— Правильно, потому что мне ничего не выдали, и даже не объяснили. Объявили постановление, отдали вещи и отпустили. Всё. Я вообще сюда приехал только потому, что вспомнил разговор годичной давности.
Подполковник нахмурился. |