У певицы был необыкновенный фэйс-арт. Вероятно, сделанный тем же дизайнером-нонконформистом. Кажется, против всех правил, но выглядело изумительно. Не в последнюю очередь из-за индивидуального решения, под это странноватое лицо…

    Майк принял собственное решение и стал искать глазами звукорежиссера группы: тот должен был сидеть где-то рядом, на берегу под парапетом.

    Заполучив адрес нонконформиста, Макферсон понял, что жизнь проходит не зря. Таким людям, как Йорн, нельзя губить себя в изначально мертвых проектах. Пела обладательница уникального фэйс-арта откровенно плохо, кое-как подделываясь под символ-модель Эдлину Реймар. Нельзя было отделаться от мысли, что лучше б она изображала доску для раскраски.

    Вслед за Эдлиной почему-то вспомнилась другая красавица, Интан. Дальше мысли потекли вольно и привели к Венди. Майк твердо собирался уговорить Лилен. Пообщавшись с живыми нуктами, Макферсон уже не представлял, как будет работать с цифрой.

    Лилен.

    Он замер.

    Краски померкли.

    Как голографическая декорация в конце шоу исчезает, оставляя прокуренный и заплеванный зал.

    …она куда-то сорвалась, а Майк совершенно потерял чувство времени и очнулся только вчера после обеда, когда пришло письмо от арт-директора. Тогда он позвонил, и сначала все понял, а потом решил, что все понял не так. Спокойней было думать, что не так. Лили Марлен сказала, что приезжать не стоит. Но он все-таки решил приехать. Просто чтобы быть рядом.

    Или не просто?

    Майк с чувством глубокого стыда понял, что забыл.

    Он себя знал. И приноровился различать сразу, что удержит в памяти, а что нет. Сотни кубических метров пространства со всеми содержащимися объектами - запросто; а вот деловые поручения запоминаются с великим трудом. Но на то и придуманы органайзеры.

    Майк отошел в сторону, в тень.

    Номер Лилен молчал.

    Майк решил, что она выключила браслетник. Ну, скажем, все еще спит. Это он, местер Макферсон, постоянно ожидающий делового звонка оттуда или отсюда, глушит звук и настраивает автоответчик. Девушка может и не озаботиться…

    Думать, что Лилен заблокировала его номер, не хотелось чрезвычайно.

    Они же договорились. У них деловые отношения. Лилен подписала контракт. Она может делать, что хочет, Майк совершенно не имеет права возражать - зачем отрезать связь?

    …ах, да. Он собирался не звонить ей, а посмотреть, что написал вчера в органайзере.

    Там оказалось единственное слово.

    «Биопластик».

    У Майка руки опустились.

    Болван.

    Это же надо уродиться таким болваном, чтобы ухитриться забыть! Так вот почему ему спать-то не хочется! Неполный костюм, принадлежавший когда-то местре Янине. Он сейчас на Майке. Местра Анжела отозвала его с тела матери Лилен, и ничего последней не сказала: та была почти невменяема и, очень вероятно, потребовала бы, чтоб мать в биопластике похоронили. Костюм не покупной, местра Янина в бытность свою экстрим-оператором получила его в качестве трофея. Но это слишком дорогая вещь, чтобы истратить ее на красивый жест. «Отдай его Лили, - сказала местра Мариненко. - Думаю, она уже успокоилась, насколько это возможно… и примет наследство. Пластик бесполезным не бывает».

    Сказала она это после того, как Майк заявил о намерении ехать в Город по следам своей актрисы.

    Или до?

    Вот чего он, хоть убей, не мог вспомнить.