— Я тоже считаю… — бормочет Кристина, маленькая, с виду простодушная блондинка тридцати двух лет, ухитряющаяся выглядеть на двадцать.

— Да, вы должны понять… Следующая пластинка Дикки целиком посвящена женщине. Семь песен из двенадцати названы женскими именами. Я даже хотел было вынести на супер: «Женщины, женщины, женщины», но из-за Лама… Короче, в глазах зрителей, которые ходят на Дикки, а подавляющее большинство из них женщины, он — воплощение любви. Любви! Но с прошлого года критика, которая и раньше-то не слишком с ним церемонилась, развязала против него настоящую кампанию в прессе…

— Кампания в прессе! Какие-то там провинциальные газеты!

— Публика у Дикки тоже провинциальная… А эти слухи, сплетни, эти инсинуации… Не так уж страшно, согласен, но все же это симптом… Достаточно какой-нибудь малости… Вспомните историю с отцом Джимми Сторма, который бросил его в двенадцатилетнем возрасте, а потом объявился и стал орать, что умирает с голоду: это на несколько месяцев затормозило продажу пластинок! А Джимми как-никак был рокером! Или, к примеру, история с собачкой красотки Жане и соседкой, которая заявила, что та оставляет песика одного, бьет его и так далее! В течение целого года Жане пришлось сниматься с собачкой на руках и, чтобы повысить спрос на пластинки, записаться в Общество охраны животных! Я не говорю, что беда уже на пороге, но у Дикки та же публика, что и у Жане: она — молодая поэтичная женщина, блондинка, жертва мужчин, высоконравственна, а Дикки — сказочный принц, вечный жених, романтик и тому подобное… Сказочный принц должен пленять. И я не сойду с этой точки зрения.

— Но прости, Симон, на нас каждый вечер набрасывается целая свора алчущих девиц! Вчера на сцене собрали столько цепочек, часов, колец и цветов — просто магазин открывай!

— Ну вот и поторопитесь с выбором, — заключил генеральный директор «Матадора», созерцая свои ухоженные ногти.

— Не сегодня-завтра…

— Я твержу об этом с пасхи!

— Хоть он и хозяин, но не всегда ошибается, Алекс, — вмешивается Кристина, которая агрессивна, но мила. — Я тоже считаю, что пластинка с именами — это жила для нас. Мы выпустим гору пластинок на сорок пять оборотов с нейтральной картинкой на задней обложке в духе «Любовь навсегда», а на лицевой каждый раз новое имя. И поскольку это распространенные имена, пластинки будут раскупать годами к праздникам, дням рождения и т. д. Этих Мишель, Франсуаз пруд пруди, уверяю тебя!

— Но легенда тоже имеет значение, — подчеркнул Вери. — Дикки — романтический, но все же не платонический возлюбленный! Герою нужны подвиги. Нужна идиллия!

И он еще смеется, старый развратник!

— Дикки?

— …Гм?

Он лежал, распластав во всю длину кровати свое прозрачное, казалось, бесхребетное тело. В правой руке держал расклеившийся на листочки томик «Черной серии», который дал ему Дейв.

— Время аперитива? — с улыбкой спросил он.

Алекс снова ощутил угрызения совести. Лучше бы не трогать его! Такой милый парень, голос, внешность — чистое золото, и серьезный, даже слишком… А вот приходится опять надоедать ему с этими мерзостями! Идиллия!

— Сейчас пойдем выпьем что-нибудь. (Он не решался заговорить.) А тебе нравится их коктейль «Южные моря»?

— Алкоголь всегда алкоголь, — важно изрек Дикки.

— Да… Один коктейль стоит другого, как хорошая женщина стоит другой, не правда ли? (Этот хитроумный переход с точки зрения Алекса был не так уж плох.