— Сорок килограммов! — не сдержавшись, повторил он.

То, что журналистов подкупали для того, чтобы они вредили певцу, который отнесся к кому-то с презрением, то, что спивались до смерти, платили миллион старых франков за белые розы для какой-нибудь бесчувственной красотки (карьера которой, между прочим, вполне могла начинаться с заведения мадам Клод), что падали на сцене, превысив дозу наркотиков, не могли иметь детей, носили траур из серебристой парчи — все это было легендой, блестящей, не скованной обычными рамками жизнью, которая протекала параллельно их собственной, заполненной черствыми сандвичами, тряской в автобусе, смутной надеждой, снова и снова загоравшейся в них всегда и везде. Изольда белокурая и Изольда черноволосая, Ланселот-грешник и Галаад-праведник (Архангел!), предатели, чудеса, карлики, демоны и волшебство — все это было их фольклором, их «золотой легендой»; иным миром, где нормы нравственности, определяющие их жизнь, уже не имели значения. Бережливый восхищался расточительностью, целомудренный — распутством, трезвенник — чрезмерностью в употреблении алкоголя или наркотиков. Все дозволено, все возможно. Все — в священной книге, а книга, их библия или евангелие — это «Фотостар».

«Фотостар» читают в пятнадцать (тринадцать-четырнадцать) лет — возрасте, который с давних пор считается предрасположенным к мистическим заблуждениям. Читают в основном в простонародной среде. Культура зачастую ограждает от некоторых разновидностей глупости. Как и от отдельных форм увлечений. Проверьте сами, не мне вас убеждать. Модель культуры, которую преподносит читателям «Фотостар», внешне немногим отличается от древних бретонских романов с их мистической атмосферой, окрашивающей христианские мифы, и таинственной связью героя с загадочными силами земли, которые ему удается пробудить от их могучей спячки и использовать для достижения священных целей. Стремление к успеху (и знаменательно, что, с точки зрения «Фотостар», успех должен быть безумным, необычным, должен как гром среди ясного неба обрушиться внезапно, без всяких видимых причин, после положенных при посвящении испытаний) роднит молодого певца — и в более редких случаях молодую певицу — с такими героями, как Персеваль или Галаад, отправившийся на поиски святого Грааля. Фирмы, выпускающие пластинки, — это укрепленные замки, представители по связям с прессой, составители программ, журналисты — те же добрые или злые феи, волшебники, выдвигающие абсурдные требования, те же заколдованные звери, которым оказывают услугу в дремучем лесу, а затем в один прекрасный день встречают на своем пути, и они по мановению волшебной палочки превращаются в ведущего передачи или режиссера-постановщика… Герою сопутствует счастливая (некий зрелый человек «поверил в него» с самого рождения — рождения, соответствующего статусу певца, разумеется) или несчастливая звезда: он (она) не поправился в передаче «Кухня для всех», но дело в том, что под скромной оболочкой ассистентки режиссера (заколдованная лягушка, как уже было сказано!) скрывалась будущая составительница программы или новый «босс рекламы».

Герой согревает в лучах своей славы верных друзей, свою «дружину». Играет ли он в шары, катается ли на лыжах, блистает ли в специальном номере «Фотостар» или телепередаче, повсюду его окружают «вассалы», которые во всем этом играют второстепенные роли, и только из снисхождения их терпят фанаты. Такая беспомощность, отсутствие талантов или находчивых людей в свите героя порой даже вызывает умиление. Их ничтожность подчеркивает порой, как он верен дружбе и как бескорыстно осыпает людей благодеяниями.