— Здрав будь и ты, добрый человек!

Слуги уже помогли князю умыться и теперь причесывали, аккуратно прикрывая седоватыми прядями лысеющую макушку.

— Откель будешь? Местный?

— Местный. Но не слуга.

— Я вижу, что не слуга, — усевшись в резное креслице, князь заливисто расхохотался. — Ближний дворянин, значит? Дружины господской гридень?

— Пусть так, — согласно кивнул Михаил.

— Ну, а раз так — тогда, может, выпьем? С утра-то голову похмелить — самое время!

— Выпьем. Я уж и за вином послал в погреб. Ой… может, ты, князь, медовуху предпочитаешь? Или — арьку?

— А что, есть арька-то?

— Да есть. Вели все принести, все попробуем. Меня, между прочим, Михаилом хвать. Тезка.

— Вот и славно! — Гость хлопнул в ладоши и захохотал. — Я как раз так и подумал, что ты, Миша, человек наш, добрый! Эх, и погулеваним… Скажи… а ты тут, в Сарае, все харчевни знаешь?

— Да знаю. Надо будет — сходим.

— Ай, Миха! Хороший ты парень! Дай поцелую… Умм!

Постучав, слуги принесли кувшинчик фряжского вина, красного и терпкого, да плетеную фляжку арьки, такой, что валит с ног, да кувшинчик изрядный бражки из сушеных ягод, да… В общем, было чего выпить — гостю, похоже, это дело нравилось.

Одну кружечку махнули, другую, третью… Вот уже — и лучшие друзья, князь оказался мужиком ничуть не чванливым, свойским, правда, балаболом страшным! Все болтал, болтал языком, безо всякой логики перескакивая с одной темы на другую, то прошлое свое вспоминал хвастливо, то каких-то девок.

— Ты, Миха, можешь меня дядей Мишей звать… я ведь тебя-то постарше. Ну, наливай, наливай… а хочешь — так я и сам налью. Ну, будем!

— Будем, князь… дядя Миша.

Выпили.

— Ты к Сартаку-царевичу, случаем, не вхож.

— Княжна моя вхожа. Через нее могу помочь.

— Славно! Славно! А ну…

Снова выпили.

— А я вот тут, у вас на усадьбе, девку одну заприметил, холопку, Анфиской зовут, кажется… я бы ее купил, ну, в услужение… Как княжна-то твоя — продаст?

— Как попросишь. Но не советую.

— Что так?

— Зла та девица больно.

— Эт-то хорошо, что зла! Эт-то мы укротим. Ну, ты чего сидишь-то?

— А…

Выпили опять.

— А давай-ка теперь медовуху попробуем!

— Давай, дядя Миша. За нашу с тобой дружбу!

После арьки медовуха пошла как-то не очень, Ратников даже заколдобился, поспешно занюхивая ржаной корочкой. Князь расхохотался и с силой хлопнул собутыльника по спине:

— Что, не в то горло пошла, что ли?

— Не в то… Благодарствую, дядя Миша. Едва ведь не подавился!

— Да ты закусывай, закусывай чаще… Это что тут? Куропатка? Она… Умм… Ну, теперь вина попробуем. Надеюсь, не кислое.

Ближе к обеду к пирующим присоединилась проснувшаяся и малость оклемавшаяся после вчерашней пьянки хозяйка, с которой и просидели до самого вечера… пока снова не полегли спать.

Хорошо, Михаил догадался попросить Джаму разбудить, а то так бы и проспал до обеда, а так… Выскочив во двор голым до пояса, умылся, растерся свежевыпавшим снежком, ухнул…

— Э, как тебя разобрало!

Оглянувшись, Ратников приветливо махнул рукою:

— Э, дядя Миша, никак уезжать собрался?

— Так ведь и не уезжал бы, — князь фанфаронисто подкрутил усы и поправил висевший на боку меч.