— И позову! — юноша почему-то обрадовался, вскочил. — Может, она с нами и арьки выпьет?

Миша и слова сказать не успел, как Утчигин нахлобучил на голову мохнатую свою шапку да исчез с глаз долой. Впрочем, быстро вернулся — не один, с девушкой.

— Ну, вот она — Анфиска! Садись, садись, Анфиска-хатунь, сейчас арьку пить будем. Ой, брат! У тебя и кружки-то третьей нет. Я сейчас сбегаю!

— Давай, беги. На скорости только не разбейся и об порог сапогами не зацепись. Ну… — Ратников хмуро взглянул на девчонку. — Сказывай, кому восковую дощечку показывала?

— Я?!

— Только не лги, а то попрошу госпожу тебя дяде Мише, князю, продать. Он давно просит.

— Этот пьяница-то? Похотливец? Ой, господине-е-е… не продавай, Христом Богом молю!

Анфиска грохнулась на колени и тихонько завыла.

Михаилу стало совестно — он вовсе не собирался обижать девчонку, просто хотел немножко наехать… Наехал. И, наверное, зря. Анфиска-то в его каморку могла и просто так зайти — прибраться.

— Да поднимись ты. Говорю же — не вой! Просто поведай… я ж к тебе добр.

Девчонка подняла голову и всхлипнула:

— Только ты, Мисаиле, хозяйку попроси, чтоб меня похотливцу пьяному не продавала.

Ага… вон оно что. Не зря, выходит, наехал-то!

— Конечно, попрошу, душа моя! Ты ж меня знаешь. Вставай, вставай… на вот, арьки хлебни, да не поперхнись только.

— Не люблю я эту арьку… горькая. Лучше б Утчигин бражки принес.

— Так сейчас и пошлем. Ну? Так кому же?

— Парень один подошел, третьего дня еще, — начала колоться Анфиска. — Весь такой пригожий, светленький — кыпчак или из наших, русских. По-нашему говорил чисто. Я как раз для кухни в обжорном ряду мелочь какую-то покупала.

— Ага, ага… И вьюнош этот тебе сразу понравился. Еще бы — весь такой из себя, да еще и пряниками, поди, угощал.

— Щербетом… у-у-у… Мисаиле! Ты точно с хозяйкой поговоришь?

— Сказал же уже!

— А вот и я! — не дав договорить, в каморку вбежал Утчигин с небольшим бурдючком под мышкой. — Арьку принес, едва выпросил. Эти сойки еще…

— Ага, не прошло и года. Давай сюда бурдюк, да дуй обратно — Анфиска бражки хочет!

— Бражки? Это я сейчас… мигом…

Парень исчез за дверью, и Ратников продолжил беседу:

— Ну? Дальше-то что? Ты говори, говори.

— Угостил щербетом, потом проводил… про тебя выспрашивал.

— Выспрашивал?

— Ну, дома ли, мол? Я сказал — не знаю, а он — мол, поглядим. Мол, хозяин его тебе одну вещицу продал, да по недогляду — плохую. И надо бы заменить. Я его к нашим воротам и привела, коли такое дело. А тебя, Мисаиле, не было, и хозяйки не было, вообще почти никого… А парень этот мне — проведи да проведи в дом. Я — девушка честная, не стала — человек-то чужой. А он и не упрашивал, улыбнулся, сказал — нельзя, так нельзя. Но, мол, хозяин его гневаться шибко будет, мол, хоть одним глазком взглянуть бы… И знаешь, даже ведь не знал, какая вещь, вот! Говорит, хозяин спохватился да забыл сказать… а он спросить позабыл — чучело.

— Что же, он тебя так и попросил — найди то, не знаю что, да принеси взглянуть? — удивился Ратников.

— Ну, почти что так, — девчонка кивнула. — Сказал — увидишь какую-нибудь необычную редкую вещь, ее и неси… Я и принесла.