— Вай, госпожа, какое счастье видеть тебя сейчас. Ах, какое счастье!

— Это кто еще? — спешиваясь, спросил Михаил.

— Это Рахман, управитель, — пояснил Утчигин, привязав коня. — Очень надежный и знающий человек. Без таких в городе пропадешь!

— Ну да, ну да, — Миша скептически ухмыльнулся. — Очень надежный. А что, под ним все домашняя челядь ходит?

— Под ним.

— А это, я так понимаю, дворец?

Обычный, сложенный из квадратных глиняных кирпичей, дом в два этажа и под плоской крышей напоминал простую небогатую дачу, впрочем, был достаточно просторным, при желании в покоях могли спокойно разместиться все багатуры орды Ак-ханум, судя по всему, пока явно не горевшие особым желанием приобщиться к городской жизни. В обширном саду, огороженном высокой оградой, меж деревьями уже ставили кибитки и юрты — кочевая знать даже на зимовке, в городе, не очень-то желала расставаться с привычным укладом жизни.

Миша все высматривал Артема, все представлял, как паренек удивится, обрадуется, услыхав вдруг вот здесь, среди всего этого безобразия, такой родной и близкий голос — «Тема!».

Да, невольников на усадьбе Ак-ханум было предостаточно. Вот только Тема… Что-то Ратников его никак не мог увидеть.

Наконец не выдержал, подошел, спросил у Рахмана.

— Урусутский мальчик? Смешной? — управитель почти свободно перешел на русский. — Нет, не было. Каких-то мальчиков из степи отправляли, да… но их, говорят, продали по пути… или сами они убежали.

Рахман говорил так честно, улыбался так льстиво и с такой готовностью услужить хлопал глазами, что Михаил сразу же понял — врет! Что ж, надо было прижать на чем-то этого черта, иного выхода сейчас пока просто не усматривалось.

— Мисаиле! — подбежав, низко поклонился Кузьма. — Госпожа тебе требует. Говорит, чтоб ты посмотрел.

— Якши, — Ратников потуже затянул пояс. — Идем, посмотрим.

Вслед за рыжебородым он поднялся по широким ступенькам в дом, прошел анфиладой комнат, поднялся по резной деревянной лестнице в спальню. Ох, и хоромы же были! Изнутри еще просторнее чем кажется снаружи. Впрочем, ордынская знать тесноты не терпела.

Остановившись у распахнутой двери, молодой человек галантно кашлянул:

— Звала, госпожа моя?

— А, это ты… — Ак-ханум обернулась от окна, как всегда, притягательно красивая, стройненькая, в ослепительно белом дэли, туго подпоясанным узеньким, синим, с голубыми кистями, поясом. Тонкая нитка жемчуга струилась по ее волосам, темным с медным отливом, и такая же нитка сверкала на правом запястье. О, эта повелительница степей одевалась с изысканным вкусом!

— Смотри, это моя опочивальня! — девушка кивнула на невысокую лежанку, выложенную великолепными бирюзовыми изразцами и обогреваемую изнутри потоком горячего воздуха, — кан. — Думаю, не жестковато ли будет спать?

— Так вели постелить перину! Или лучше — накропанный свежей соломой матрас.

— Велю, — юная госпожа кивнула, задумчиво наморщив лоб. — Я попрошу тебя провести эту ночь рядом… за этой дверью. Степные багатуры плохо переносят стены… а в тебя я верю.

Ратников приложил руку к сердцу:

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.

— Копья и кинжала достаточно? Или велеть, чтоб тебе дали меч?

— Меч было бы неплохо, — довольно признался молодой человек.