Заведение явно пользовалось популярностью: кроме Мишиного гнедого конька у коновязи помахивало хвостами еще с полдюжины лошадей, а в глубине двора, за амбарами, виднелись верблюды.

— Уважаемый! — дернул Ратникова за полу возникший неизвестно откуда грязный мальчишка-бача, раб в ошейнике и лохмотьях. — За мной иди, господин мой.

— А кто тебя…

— Иди, иди, господин. Ждут тебя.

Миша пожал плечами: ну, раз уж ждут…

Его действительно ждали. Где-то на заднем дворе, за амбарами и конюшней, в небольшой, раскинутой на жухлой траве юрте из белого войлока. К ней-то мальчишка и подбежал, что-то спросил, оглянулся:

— Сюда, господин, сюда.

Ратников, приподняв полог и пригнувшись, вошел… Застыл на пороге, дожидаясь, когда глаза привыкнут у полумраку. В юрте, впрочем, было не так уж и темно — посередине жарко пылал обложенный круглыми камнями очаг, рядом с которым, на золоченой треноге, горела медная лампа с длинным, щедро источающим жир, фитилем.

— Здрав будь, воин, — вежливо приветствовал вошедшего сидевший у очага мужчина. — Могу говорить на языке урусов. Наверное, так будет удобнее. Садись.

Кивнув, Ратников снял грязные сапоги и уселся на белой кошме, скрестив ноги. Усмехнулся:

— Это ты хотел со мной говорить?

— Я. Можешь называть меня Йисут. Это мой род.

— Хорошо.

Михаил присмотрелся: этот уже не первой молодости мужчина с красивым надменным лицом человека, привыкшего повелевать, вовсе не напоминал вчерашнего кривоногого узкоглазого парня. Роскошный ярко-синий халат-дэли, желтый шелковый пояс, золотая пектораль на груди, сильные жилистые руки — руки воина… или даже князя.

— Могу я спросить? — поднял глаза Михаил.

— Спрашивай, — хозяин юрты кивнул, пряча усмешку. — Впрочем, если ты меня выслушаешь, возможно, расспросы тебе не понадобятся.

Он очень хорошо говорил по-русски, практически без акцента, однако русским не был — лицо явно восточного типа, что-то такое китайское, что ли… одно слово — йисут.

— Твой родич, отрок Темир, у меня. В надежном месте. И ты получишь его… как только исполнишь одно важное для меня дело, скажу сразу — не очень-то легкое.

— А я смогу его исполнить?

Йисут неожиданно усмехнулся:

— Все зависит от тебя.

— Что ж. Говори свое дело.

— Ак-ханум.

Ратников прикрыл глаза — ну, конечно! Кто б мог другое подумать?

— Ак-ханум, Сартак… Бату! — тихо, но твердо продолжил хозяин юрты.

— Сартак? Бату? — изумленно переспросил Миша. — Уважаемый, это же не мой уровень!

— Ты сделаешь все, чтобы никто из этих троих не явился в Монголию в ближайшее время. Используй Ак-ханум — она имеет влияние на Сартака. Ну а Бату… Бату и так вряд ли куда соберется.

— Понятно, — Михаил поспешно опустил глаза, словно бы надменный йисут мог сейчас прочесть его мысли.

Ну, конечно, понятно, чего же тут непонятного? Йисута послала Туракина-хатун, именно за этим и послала — чтоб не допустил, чтоб пресек, чтоб… Или — не посылала, а он всегда тут жил, так сказать — резидент. Просто получил еще одно задание, очень даже важное, для решения которого использует буквально все подручные средства — того же Ратникова хотя бы. И наверняка Михаил в этом деле далеко не главный… просто — один из многих. Взять хоть тех же ночных убийц… теперь ясно, откуда они появились. А Ак-ханум, между прочим, жалко…

— Те воины, которых вы убили у каменной бабы, — это были мои люди.