Элнар обернулся назад – лес тянулся, насколько хватало глаз, густой серо-зеленою полосою, небо над деревьями было светло-голубым, утренним, и облака у самого горизонта уже подкрасились снизу золотистым сиянием солнца.

– Привал, – тяжело дыша, произнес юноша и без сил повалился в траву.

Ами-Гури сделал то же самое, странно было, как она вообще смогла столько пробежать… впрочем, если захочешь жить, не то еще сможешь.

      Проспав почти до полудня, путники проснулись от палящих лучей солнца и пошли дальше по широкой тропе. Странно, но жара больше не действовала на девчонку так угнетающе, как раньше. Ами-Гури то ли привыкла, то ли перестала обращать внимание на зной, держалась. Вероятно – первое, иначе б давно уже пожаловалась, ан нет, терпела молча. Да и в глазах ее все чаще проскальзывали проблески надежды, словно бы девушка точно знала – скоро, совсем скоро, все, наконец-то, закончится. Элнару и самому тоже хотелось – чтоб поскорее. Устал уже от этих тупых переходов, когда едкий пот застилает глаза и противным холодным ручьем стекает на спину, а от накопившейся за день усталости хочется просто броситься на землю и закрыть глаза, ни о чем не думая. Поступить так, тем не менее, было бы весьма опрометчиво – характер климата быстро менялся, вокруг, хоть и стояла такая же жара, как раньше, однако стало заметно влажнее, словно в парилке. Элнару эти перемены не очень нравились, а вот Ами-Гури, похоже, была от них в полном восторге. Только что песен не пела. Может, просто не знала?

– Песни? – девушка удивленно обернулась на Эла. – Нет, я как-то и не пробовала раньше петь.

– Странно, – пожал плечами Элнар. – А мне почему-то казалось, все девчонки поют, особенно в юности или в детстве.

– Ну, в детстве, может, я и пела, – с явным раздражением фыркнула Ами-Гури.

Элнар перестал больше говорить на эту тему, да и не до того было. Лес вокруг снова сгустился, только теперь почти не встречались ни ели, ни осины, не сосны. Деревья стали другими, большими, незнакомыми, с яркой зеленой листвой и дурманящими цветами. Стволы их опутывали лианы, а растущая на полянах трава частенько скрывала Элнара с головой. Джунгли какие-то, а не лес!

      Широкая когда-то дорога быстро превратилась в еле заметную охотничью тропку, вьющуюся меж деревьев. Несмотря на это, путники продвигались вперед достаточно ходко – видимо, Ами-Гури и в самом деле вспомнила все свое умение находить Дорогу. Хотя, у Элнара исподволь складывалось впечатление, что его спутница уже бывала здесь раньше: слишком уж точно выбирала места для привалов, словно бы заранее знала – здесь будет ручей, там – дерево со сладкими съедобными плодами, а чуть дальше, в траве – заброшенная охотничья хижина.

      Крича, порхали между деревьями яркие птицы, проносились в воздухе разноцветные жуки, вихрем промчалась мимо антилопье стадо, а однажды ночью Элнар проснулся от тигриного рыка.

– Однако, – вытирая лоб, прошептал он. – Как бы нами тут кто-нибудь не пообедал.

– Не пообедают, – подняла голову Ами-Гури. – Я знаю заклятье.

«Лучше б ты вспомнила о нем в деревне оборотней!» – про себя усмехнулся молодой человек, однако, вслух ничего не сказал, не хотел обижать девчонку.

      Беглецы заночевали на раскидистом дереве, в большом гнезде, по всей видимости, сооруженном охотниками – в гнезде было достаточно удобно, нашелся и трут, и огниво, даже древки для стрел и копий. Устав от жары, Элнар давно уже засунул в мешок и рубаху, и куртку, а спал так и вообще почти обнаженным, и даже не делал никаких попыток обнять Ами-Гури – та ясно дала понять, что пока против.