– Хорошо, – девушка обреченно пожала плечами и подошла к стражнику.

– Привет, Рашк, – тихо сказала она. – Рада видеть тебя, хотя бы и после смерти.

Мертвец не отреагировал никак. Стоял, словно бы ничего не понимая – отвратительный, синий, раздувшийся, с отслаивающимся от костей мясом. Хорошо, на Айше были надеты очки, и вместо ужасного существа она видела перед собой прежнего Рашка – темноволосого, сероглазого, с мечтательной белозубой улыбкой. Все, как и прежде, но запах, запах…

– Неужели, ты не узнаешь меня, Рашк? – мягко продолжила девушка. – Не помнишь, как мы вместе купались, как играли в догонялки, а однажды решили попробовать меду у старого Лимза. О, как за нами тогда гнались пчелы! Еле ведь убежали, помнишь? А как рассердились твои родители, когда им пожаловался Лимз, вот уж склочный старик! Ты еще побоялся идти домой и ночевал у нас на чердаке. А как славно мы ездили на ярмарку в прошлое лето, помнишь?! Как мчались на каруселях, и ты еще держал меня за руку, чтоб я не выпала. А потом кто-то из наших, кажется, Ломака, в трактире подложил тебе на стул яйцо, а ты не заметил, и потом злился, правда недолго – сыпанул соли Ломаке в эль, когда тот отвлекся. Помнишь?

– Или отсюда, девушка, – чужим голосом просипел мертвый Рашк. – Нам запрещается говорить с незнакомцами, и я убью тебя, если ты еще раз подойдешь.

– Рашк, – по щекам Айши потекли слезы. – Рашк…

Она отвернулась и, подойдя к Элнару, вернула ему очки:

– Забери, – твердо сказала она. – Без них – честнее…

– Жаль, – вздохнул Эл. – Что ж, будем искать другой путь. Там, в галерее, я видел веревки. Просто спустимся с башни. Нагонят, так нагонят – по крайней мере, мы используем хотя бы этот шанс. Понимаешь, Айша, – Элнар с болью взглянул на девушку. – Я почему-то чувствую, что Магистр не будет долго держать тебя у меня. Не знаю, почему, но я так думаю.

– Странно было бы, если б нисур поступил по-другому, – пожала плечами Айша. – А с веревками – и в самом деле, почему б не попытаться? Сдается мне, этот Магистр не так-то прост, и тебе не удаться долго водить его за нос.

– Пожалуй, ты в чем-то права, – входя в галерею, сумрачно кивнул юноша. – Признаться, я еле сдерживаюсь, слушая его хвастливые бредни. Знаешь, почему он так возится со мной?

– Хочет переманить на свою сторону.

Эл мотнул головой:

– Дело не только в этом. Ему просто на просто не хватает собеседника!

Даже не собеседника, а того, кто будет его с благоговением слушать. Ну, не перед нежитью же разлагольствовать?!

– Может, ты и прав, – вздохнула Айша. – Только нам от этого не легче.

– Не легче, – согласился Эл. – Так ты говоришь, днем нежить становится вялой?

– Да, особенно в полдень.

– Отлично. Тогда берем веревки и пошли. Сколько там сторожей в подземелье? Кажется, двое?

– И еще эта – Милури.

– И еще Милури, – эхом откликнулся Эл и, подмигнув девушке, первым вышел из галереи.

       Он спустились по лестнице как раз вовремя – Милури и кособокий скелет носились по всей клетке, успокаивая орущих узников смачными ударами плеток.

– Вот и славнененько! – глянув, молодой человек азартно потер руки. – Не надо думать, как открыть решетку.

Выхватив веревку, он бесстрашно шагнул в клеть, сразу же набросив на Милури импровизированный аркан.