Я глянул в левое зеркало. Он, конечно, мог и уцелеть, но я не счел нужным останавливаться и выяснять, что там действительно произошло.

Миль через шестьдесят показался маленький белый домик канадской таможенно-иммиграционной службы. Это была граница. География в этих местах была довольно причудливой. На сотни миль к северу тянулась аляскинская ручка от сковородки - территория США, но дальше в глубь материка шли уже канадские владения. Поскольку вдоль извилистой береговой линии шоссе не было, нам пришлось снова въезжать в Канаду, через Британскую Колумбию и Юкон добираться до северного конца аляскинского шоссе, а потом двигать обратно, пересекая еще раз границу, чтобы попасть собственно в Аляску. Таможенник, похоже, только что встал с постели. Дверь конторы была открыта, но вереница машин застыла в послушном ожидании. "Кадиллак" Либби стоял у обочины чуть поодаль. Я притормозил за ним. Либби вышла из машины, и мы воссоединились в домике. Хэнк поспешил выказать ей свои симпатии, и она отреагировала на его грязные лапы и дружеский язык в типично женской манере.

- Тебе следует научить собаку правилам хорошего тона, - бурчала она, оттирая грязное пятно с вельветовой брючины.

- Он просто выражает хорошее отношение... Ложись, глупый. Дама не любит собак.

- Можешь это повторить еще раз, - отозвалась Либби. - Если бы ты знал, что за пуделиху они подсунули мне в Сиэтле. Эту идиотку тошнило всю дорогу до Паско и обратно, и я просто развалилась на части, пока сбагрила ее назад. Ну да ты меня видел...

В ее голосе слышался вызов. Мы оба что-то пытались друг другу доказать. Возможно, мы хотели сказать, что ночь, может, и вышла очень даже симпатичной, но тем не менее каждый из нас оставался самим собой. Она, например, не собиралась лицемерить и притворяться, что обожает собачек, только чтобы сделать мне приятное.

Когда же я не поднял брошенную перчатку, не поспешил на защиту наших четвероногих друзей - по крайней мере, моего четвероногого приятеля, она вздохнула и сказала совсем иным тоном:

- А я уже стала о тебе беспокоиться, милый. Что ты так припозднился?

- У Хэнка накопилось много дел за два дня отдыха на корабле. А кроме того, по пути стряслось одно небольшое происшествие.

- Происшествие? - она уставилась на меня, и в ее глазах мелькнуло то странное, хищное выражение, которое мне приходилось видеть. Как я уже говорил, это была не самая кроткая и нежная дама из всех, с кем мне случалось проводить ночь.

Облизнув губы, она спросила:

- Это случайно не Пит? Я видела его, когда проезжала бензоколонку. Он тебя там караулил. Он умер?

- Я не проверял, - ответил я.

- Что значит, не проверял? - в ее голосе послышались железные нотки. - Какая глупость. Если ты попытался убрать его, но он выжил...

- Прелесть моя, ну почему ты такая кровожадная? Если у тебя чешутся руки кого-то отправить на тот свет, милости прошу - выходи на тропу войны - и с Богом.

Я произнес эту фразу с улыбкой, но она и не подумала улыбнуться. Она сердито проворчала:

- Ты только подтвердил его самые худшие подозрения, и он может все нам испортить...

Пожалуй, я и впрямь дал маху - если не отказавшись проверять самочувствие Пита, то, по крайней мере, честно признавшись в этом Либби. Ей-то было невдомек, что теперь подозрения Пита уже не имели никакого значения. Он уже успел поделиться ими с тем, кто ждал меня на пути.

Она не подозревала, - а я не имел права сообщать ей, - что именно так мы и спланировали эту операцию - и давным-давно.