— Но почему, Оджи?

— В этом случае я могу только догадываться.

— Попробуйте.

Он вновь заложил руки за спину и принялся слегка раскачиваться.

— В Синдикате шли разговоры…

— Беннет был в нем…

— Разговоры происходили за его спиной.

— И какого характера?

— Говорили, что Беннет был боязливым парнем. Синдикат склонялся к тому, что… невозможно иметь дело с боязливыми людьми.

— Да, догадка ваша любопытна, но она не попадает в цель.

Он вновь качнулся на носках своих ботинок и, глядя перед собой в пустое пространство, сказал:

— Я сообщаю вам сугубо личное мнение. Мистер Беннет был одним из тех, кто вместо того, чтобы управлять упряжкой легким прикосновением к вожжам, дергает и рвет поводья, заставляя упряжку-команду мчаться туда, куда ему хочется.

Он взглянул на меня и добавил:

— Но это, разумеется, только мое личное мнение.

— Само собой. Но в этом вашем предположении неверен исходный пункт. И если вы его еще не знаете, то уже начинаете хотя бы чувствовать фальшь.

— Что вы имеете в виду?

— То же, что я уже вам сказал. Это убийство организовал не Синдикат. Их методы никогда не меняются. Немыслимо даже предположить, чтобы они снабдили убийцу дамским револьвером 22-го калибра и посоветовали ему выстрелить в шею, да еще с расстояния в два фута. Это чистейшая фантазия, Оджи. Не говоря уже о многом другом. Зачем, скажем, синдикатскому убийце понадобилось бы перетаскивать убитого с одного места на другое? Абсурд. Я могу согласиться с вами в том, что Синдикат желал избавиться от Беннета, замышляя кое-что против него, но не он осуществил это убийство. Убийство не профессиональное. Вы знаете, сколько профессиональных убийств все еще не раскрыто?

— Некоторые мне известны.

— А вот это не принадлежит к их числу. Оно чисто кустарное, индивидуальное, судя по тому, что мне пока известно.

— Может быть, — сказал Оджи, пожав плечами.

— Кое-что из этих несуразностей, — продолжал я размышлять вслух, — могло быть попыткой замести следы, спутать их… Нет, не похоже…

— Все же сделано так, что разобраться не очень-то легко.

— Верно, но действовать они могли бы значительно умнее. Они или он…

— Или она?

— Сомневаюсь. Пока почти исключаю. Неправдоподобно.

— Полиция тоже в тупике.

— У нас, однако, преимущество перед ними, Оджи. Копы вообще не знают, что Беннет был убит не здесь и что его втащили сюда уже мертвым.

— Со временем они смогут докопаться и до этого, если ваше предположение справедливо и этот парень с часами не врет.

— Нет. Я ему верю. Но кто? Кто так желал его смерти, Оджи?

Оджи улыбнулся.

— Думаю, что многие, мистер Дип. Его дела не носили благотворительный характер.

— Но кто-то должен был особенно его ненавидеть.

— И это могло быть, — согласился Оджи и, подумав, добавил:

— Вообще-то никто еще из руководства клубом и Синдикатом не пользовался особой симпатией и расположением. Характер организации…

— Знаю, — кивнул я ему. — Поглядим-ка еще немного.

Я прошел в спальню, затем в ванную и в другие помещения. Всюду остались следы поисков. Основательных. Полиция перетрясла буквально все находившееся в доме и, тем не менее, присмотревшись внимательно, можно было заметить, что после полиции кто-то еще занимался розысками. Я подозвал Оджи и указал на царапины на полу, где кто-то сдвигал с места рефрижератор.