– Он просто хвастун, – сказала Кэтрин и сделала ход конем. – Шах! Теперь вряд ли вам удастся вывернуться. – Она сосредоточилась на игре и только машинально перебирала пальцами тонкую золотую цепочку на открытой шее. Длинная линия шеи как будто удлиняла ее лицо, смягчая суровость прямых бровей и прямого рта. В этот миг внутренней собранности Мак-Грегор вдруг увидел в ней что-то простодушно детское, но это мелькнуло и исчезло.

– Почему вы не садитесь? – сказала она, подвинувшись на кушетке, чтобы дать ему место.

– Оставьте Мак-Грегора в покое, – зарычал на нее Асквит, склоняясь над доской, попыхивая трубкой и теребя свою шевелюру и длинные усы.

– Ваш ход,- сказала Кэтрин.

– Я уже пошел, – заревел Асквит, – и сделал вам шах и мат!

Кэтрин постукивала по зубам оранжевыми ногтями. Она не спешила признать себя побежденной.

– Ну как, есть выход? – спросила она Мак-Грегора.

– Не впутывайте вы Мак-Грегора,- сказал Асквит, – ваши чувства тут не при чем.

– Есть выход? – повторила Кэтрин.

Мак-Грегор покачал головой: – Нет, он заманил вас в западню.

– Вот именно! – крикнул Асквит. – Джейн! Твоя чемпионка проиграла партию!

– Ты берешь грубостью и криком, – сказала Джейн из кухни.

– Почему бы вам не сыграть с ним? – вдруг спросила Кэтрин Мак-Грегора.

– Ни за что на свете! – сказал Асквит. – Указывать нам вздумала! Если Мак-Грегор человек с волей, он победит меня. И мы оба поставим друг друга в неловкое положение лишь для того, чтобы смягчить горечь вашего собственного проигрыша. Нет, Кэтрин, вы нас не проведете. Идите лучше на кухню, ваше место там.

Кэтрин встала. – Просто вы знаете, что он вас обыграет, – сказала она и пошла помогать Джейн.

Кофе пили из маленьких чашечек, а разливали его из медного котелочка. Это был густой, крепкий турецкий кофе, который надо было прихлебывать медленными глотками и запивать ледяной водой. Как раз такой кофе и любил Мак-Грегор.

– Специально для вас, – сказала ему Кэтрин.

– Я подумала, что, живя в Иране, вы научились разбираться в кофе, – сказала Джейн Асквит. – Видите, у меня и приспособления самые настоящие. – Она показала на медный котелок.

– Где вы его раздобыли? – спросил Мак-Грегор.

– Мне подарил один американский корреспондент.

– Кто именно? – спросила Кэтрин.

– Не помню, как его зовут. Такой черноволосый.

– Джеб Уилс?

– Да, да! – сказала Джейн. – Он привез его из Тегерана. Такой славный!

– Славный! – передразнил ее Асквит. – Иностранные корреспонденты! Мертвая хватка!

Мак-Грегор сидел рядом с Джейн Асквит, которая занялась вязаньем, и слушал, как Кэтрин и Асквит будто всерьез вели нескончаемые препирательства, построенные на ядовитых намеках и оскорблениях. Асквит сверкал глазами и с яростным воодушевлением дергал себя за моржовые усы. Он отпускал по адресу Кэтрин все более острые замечания, и Мак-Грегор ждал, что она вот-вот не выдержит и вспылит. Однако вспышки не последовало. Кэтрин постепенно успокаивалась, но становилась все циничней и злее на язык. Такая Кэтрин Мак-Грегору не нравилась, такой Кэтрин он не доверял.

Кэтрин обернулась к Мак-Грегору и сказала: – Я только что читала книгу про иранскую нефть. – Она явно вызывала его на спор.

– Какую книгу, научную или политическую? – спросил он.

– Политическую, – ответила она.