– Ну еще бы! Но не от позиции «Дейли уоркер» зависит, кто из нас окажется сильнее: Мак-Грегор или я, – если уж вам угодно так ставить вопрос.

– Не обольщайтесь, – сказал Асквит. – Нравится вам это или нет, вы не можете просто отмахнуться от своих противников. Они тоже приводят высказывания видных людей; и эти люди требуют вашей отставки. Шестьдесят членов парламента, в том числе несколько духовных лиц, и другие почтенные, богобоязненные лейбористы уже подали премьеру петицию о смещении вас с должности. Кроме того, один архиепископ, один бывший посол, двое ученых-атомников, один ректор университета, одиннадцать профессоров, пять видных профсоюзных лидеров и множество самых разнообразных людей заявляют, что ваше назначение в Совет безопасности может только повредить престижу английской дипломатии, независимо от того, справедливы нападки Мак-Грегора или нет. Как-никак, а вся эта история бросает тень на ваше имя, и политические круги обеспокоены.

– Какая там к чорту тень, – сказал Эссекс и взял щепотку табаку из персидского ящичка для опиума. – Кто вообще обращает внимание на это сборище политических кретинов? Вы думаете, что политика правительства зависит от мнения таких вот людей? Подумаешь, политические круги! Есть в мире силы покрупнее, чем лейбористское правительство. Мы еще увидим, кто фактически делает политику – Эссекс поправил портрет Уинстона Черчилля на столе.

– Все равно, – устало сказал Асквит, попрежнему не открывая глаз. – Кто бы ни делал политику, вас не пустят в Совет безопасности, если будет признано, что Мак-Грегор дал в руки вашим противникам хорошее оружие. Это, может быть, ничем не улучшит положения Мак-Грегора, но ухудшит ваше.

Они были старые приятели, знавшие друг друга очень давно, и нарочитая самоуверенность Эссекса не выдержала натиска Джона Асквита.

– Что вас так беспокоит мое положение? – сердито сказал Эссекс. – Могу вас заверить, что завтра я выступлю в Совете безопасности. Все доводы против этого и гроша ломаного не стоят. Азербайджанский вопрос будет обсуждаться завтра. Русские не могут дольше оттягивать включение его в повестку дня. Завтра я предъявлю Совету безопасности все факты и данные, тщательно подготовленные мною. Успех мне обеспечен. Я могу неопровержимо доказать, что вопрос о вмешательстве русских в дела Ирана безусловно подлежит компетенции Совета безопасности. На основании улик, которые я предъявлю русским, я потребую и добьюсь от Совета безопасности решения против России. Если вы воображаете, Джон, что Мак-Грегор еще может помешать мне, значит вы меня недооцениваете. Нечего вам валяться на диване и ломать свою глупую старую башку. Может быть, Мак-Грегор и затруднил для меня дело, но я с этим справлюсь, будьте покойны.

– Да, да. – Асквит повернул голову и поглядел на Эссекса, который принялся просматривать телеграфные сообщения агентства Рейтер из Нью-Йорка и Вашингтона. – Самое умное, что вы могли бы сделать, это принять все меры, чтобы Мак-Грегор не был обвинен, осужден и наказан за нелояльность.

– Бог мой! Что же тут умного?

– Если Мак-Грегор пострадает из-за вас, он завоюет еще большее сочувствие. Все будут восхищаться тем, что, зная, какие его ждут последствия, он все же стоял на своем. И так уж половина газет сообщает, что ему угрожали всяческими карами, чтобы заставить его замолчать. Если окажется, что это правда, ваше имя будет втоптано в грязь. Поведение Мак-Грегора очень убедительно. Он рискует всем, и его мужество вызывает всеобщее уважение. А если вы вмешаетесь и спасете его, вы обезоружите тех своих политических противников, которым не нравится ваш образ действий.

– Все это вздор и дурацкие выверты, – сказал Эссекс. – Единственно возможный ответ на выходку Мак-Грегора – это доказать, что он совершил нелояльный поступок, действуя по чьему-то наущению.