Асквит с минуту молчал. – Я с вами не согласен, – сказал он наконец.

– Вы с ума сошли! Поймите, что так нельзя, особенно сейчас. Живя у вас, Мак-Грегор тем самым приобретает авторитет, который может стать опасным. Вы это знаете. Тут нельзя считаться с личными чувствами. Создалась серьезнейшая политическая ситуация, и даже намек на то, что вы поддерживаете Мак-Грегора, может опозорить и вас и меня. Как я могу отстаивать свою позицию в Совете безопасности, если надо мной висит такая угроза! Позвоните ему сейчас же и скажите, чтобы он уехал от вас. Мне все равно, как вы это сделаете, только делайте поскорей!

Асквит повернулся лицом к Эссексу и крепко потер рукой рот, словно он предпочел бы, чтобы рта у него не было.

– Мне очень жаль, Гарольд, – сказал он еле слышно, – но я не могу этого сделать, так что лучше не просите.

– Я должен просить вас об этом.

– Знаю.

– Так в чем же дело? Неужели мне вы можете отказать, а Мак-Грегору – нет? В странном вы оказались положении, Джон, но вам придется выбирать между нами.

Асквит усмехнулся, как мог бы усмехнуться умирающий над собственной смертью. – Вы можете даже назвать мое положение нелепым.

– Конечно, это нелепо, но вы должны выбрать что-нибудь одно. На этот раз вы не можете позволить себе никаких чудачеств. Я этого не допущу – дело нешуточное. Мак-Грегор у вас в доме – это насмешка надо мной, и поэтому Мак-Грегор должен уехать. Отделайтесь от него, Джон. Я серьезно этого требую.

– Требуйте сколько хотите, – сказал Асквит, стараясь дружеским тоном смягчить смысл своих слов. – Я не могу этого сделать, Гарольд.

– Вы должны.

Асквит покачал головой и невидящими глазами посмотрел на Эссекса.

– Но это же глупо! – воскликнул тот. – Послушайте, Джон, придите в себя. Вы, должно быть, хватили лишнего вчера вечером. Подите сосните часок, а потом сделайте то, что от вас требуется. Сейчас не время для чудачеств.

– Не называйте меня чудаком и сумасбродом! – крикнул Асквит.

– А как же вас называть? Прикажете считать вас в здравом уме?

– В том-то и горе, что я в здравом уме.

Эссекс жестом остановил его. – Довольно, Джон, незачем нам препираться из-за этого. Неужели мы допустим, чтобы после стольких лет дружбы эта дурацкая история нас рассорила? Чушь какая! Этот Мак-Грегор не стоит малейшей размолвки между нами. Пусть он уйдет от вас, Джон. Пусть уйдет, и прекратим этот неприятный разговор. Вот уж не ожидал!

– Да, – медленно произнес Асквит. – Странно, правда? Только вчера вечером я говорил Мак-Грегору, что человек не осознает своего решения, пока не примет его. Я дурак, Гарольд, и мне теперь смешно, что я двадцать лет уклонялся от такого пятиминутного разговора. Я знаю, что вы обязаны оторвать меня от Мак-Грегора, но я не могу позволить вам этого. Мак-Грегор – последний клочок моего «я», моя последняя капля мужества и чести. Если я предам его, что от меня останется?

– Ступайте проспитесь, – сердито сказал Эссекс. – Я не стану торопить вас. Когда вы хорошенько подумаете, в какое положение вы себя ставите, то сами сообразите, что вам нужно делать. Я не тороплю вас, Джон, но…

– Только не отступайте, Гарольд, – сказал Асквит, покачав головой. – Ради бога, только не отступайте.

– Я не намерен отступать. Отступать я не могу, но я уверен, что вы просто чудите и очень скоро одумаетесь.

– Нет,- сказал Асквит, – нет! Я и думать об этом больше не стану.

Эссекс на миг растерялся. – Поймите, – сказал он почти с отчаянием, – это для вас не просто выбор между Мак-Грегором и мною.