Мак-Грегор подумал, что ему следовало сшить в Лондоне новый костюм из серой фланели, как у Эссекса, и зря он не надел один из двух имеющихся у него крахмальных воротничков, а ходит в мягкой рубашке. Он знал, что на лице у него ясно написано, что он думает о Дрейке, но он не ответил ему ни слова. Неловкое молчание прервал Асквит: – Может быть, джентльмены уладят это дело после?

Дрейк открыл было рот, но тут послышались заводские гудки и бой курантов, и, когда шум улегся, Дрейк пожал руку Асквиту и поздравил его с Новым годом, потом он подал руку Мак-Грегору и тоже поздравил его, после чего снова опустился в кресло перед столом.

– Улаживать тут нечего. Мак-Грегор должен понять, как ему следует вести себя, – сказал он.

Все это было очень смешно, и Мак-Грегор едва сдержал улыбку, но легче ему не стало.

Асквит набивал трубку, тихонько покачивая головой.

– Я предлагаю вам перенести разговор на завтра, – сказал он насмешливо, обращаясь к обоим и не делая разницы между ними.

Асквит поглядывал то на одного, то на другого, явно забавляясь этой стычкой. Он не ожидал, что у этого Мак-Грегора будет столь независимый вид, ибо не таких молодых людей Эссекс обычно брал с собой, когда ездил с дипломатической миссией. У Мак-Грегора безусловно умное лицо, даже очень умное. Асквит решил, что этот невозмутимый шотландец прямодушен и честен и чуточку похож на чеховского вечного студента Трофимова, только вот очков не носит.

– Скажите, мистер Мак-Грегор, – спросил Асквит, – вы не носите очков?

Мак-Грегор с недоумением посмотрел на Асквита и ответил: – Нет.

– Э-э, – опять с досадой протянул Асквит. Он решил было, что не так уж это важно, но, посмотрев еще раз на Мак-Грегора, увидел, что тот ничуть не похож на Трофимова. Раз вспомнив о Чехове, Асквит начал искать среди чеховских героев портрет Дрейка. Хорошо зная сэра Френсиса, он сразу почувствовал, какие именно черты следует искать среди героев Чехова, чтобы составить этот портрет. Будучи много моложе Дрейка, Асквит лично не знал его молодым, но слышал, что Дрейк, в бытность свою третьим секретарем посольства, был солидный молодой человек, один из тех, которые почтительно величают посла «мой старик». Для Дрейка «стариком» был, вероятно, Гринфилд или лорд Дэтем, и Дрейк немало побегал по коридорам посольств в качестве третьего секретаря, держа в руках папку с бумагами (нет – с документами!), поправляя серый галстук и учась дипломатическим манерам, благодаря которым третьи секретари кажутся такими важными перронами. Дрейк, в сущности, так и остался вечным третьим секретарем, усмехнулся про себя Асквит.

Мак-Грегор поспешил воспользоваться предложением Асквита перенести разговор на завтра и, прежде чем Дрейк успел что-либо сказать, пожелал ему спокойной ночи и откланялся.

Асквит коснулся плеча неприкосновенного сэра Френсиса и сказал: – Я поговорю с ним.

Выйдя в коридор, он громко крикнул: – Мак-Грегор!

Мак-Грегор подождал его, и они пошли вместе. – Вы будете дожидаться Гарольда? – спросил Асквит.

– Я могу увидеть его и завтра, – ответил Мак-Грегор.

– Лучше пойдем к нам и подождем его вместе. Моя жена почти шотландка, и она никогда не простит мне, если я не приведу вас прямо к ней. – Асквит так яростно курил, что клубы дыма застилали потолок.

– Уже поздно, – сказал Мак-Грегор.

– Чепуха. Идемте. – Асквит взял его под руку, и отказаться было неловко.