– Разве? – сказал он недоверчиво.

– Да. Мне очень жаль, но… Вы сердитесь?

– Нет, отчего же. Можно отложить до другого раза.

– Вот именно.

– До свидания, – сказал он.

– До свидания, мистер Мак-Грегор, – сказала она, – и не сердитесь.

Мак-Грегор положил трубку и сел за свой стол. Наступило молчание, только Эссекс гудел что-то себе под нос и царапал бумагу гусиным пером. Но долго сидеть так и молчать Эссекс не мог, он зевнул, потянулся, потом сунул ноги в ботинки и встал.

– Я иду завтракать, Мак-Грегор, – сказал он.

Мак-Грегор ничего не ответил, и Эссекс неторопливо отправился к Дрейку, впервые почувствовав себя молодым за все свое пребывание в Москве.

За превосходным завтраком из отбивных телячьих котлет с картофельным пюре Эссекс наслаждался обществом члена парламента и ученого. Он с удовольствием наблюдал и поддразнивал таких людей; ему ничего не стоило произвести на них впечатление. Член парламента был небольшого роста, средних лет, с густой порослью черных волос. За его роговыми очками прятались острые глазки. Самоуверенный, энергичный в движениях, он держался довольно развязно и говорил на грубоватом северном диалекте, в который временами вкрапливал лондонские словечки. Ученый был полной его противоположностью; Эссексу он казался похожим на священника… как, впрочем, и все вообще ученые. Это был маленький седой человечек, проявлявший мало интереса к Кэтрин Клайв, Эссексу, сэру Френсису Дрейку и ко всем прочим, включая сюда и своего спутника – члена парламента. Последний, наоборот, был восхищен знакомством с Эссексом и от всего сердца смеялся всем его шуткам. Но особенно он был очарован Кэтрин и все время обращался к ней. Эссекс это заметил и подыгрывал ему, хотя Кэтрин Клайв не отзывалась на эту словесную игру. Она просто присутствовала за столом и санкционировала происходящее, как бы заранее дав на все свое согласие. Но это только еще пуще раззадоривало члена парламента. За десертом из абрикосов и яблок он объяснил ей цель своей миссии.

– Мы не беспокоимся за свою имперскую пшеницу, мисс Клайв, – сказал Уолтер Клипп, подняв указательный палец. – Нас интересуют наши соперники. Русские утверждают, что они достигли больших успехов в опытах с многолетней пшеницей и с превращением яровой пшеницы в выносливые озимые сорта. Официально мы прибыли сюда для обмена информацией о методах посева пшеницы, но в своем кругу я могу сказать, – разумеется, не для огласки, – что цель нашего приезда – установить, насколько достоверны утверждения русских, будто бы им удалось вырастить многолетнюю пшеницу, которая всходит пять лет подряд без пересева. Подумайте, что станет с нашим имперским рынком, если русские действительно вывели такие сорта. Они станут выращивать тогда столько пшеницы, что вытеснят нас с мирового рынка, хотя сейчас на нем пшеницы еще нехватает. Подумайте также о преимуществах, которые дало бы нам самим обладание такими сортами. Это открыло бы перед нами безграничные возможности.

– Так вы что же, предполагаете выкрасть их у русских? – спросил Эссекс.

Клипп гулко захохотал. – Нет! Вот тут-то нам и нужен Шейм. Он генетик, и если кто-нибудь может разобраться в том, что делают эти русские с пшеницей, так это Шейм. Он ведь лучший генетик Англии, не правда ли, Шейм?

Шейм ничего не ответил. Он жевал яблоко и хотел только одного: чтобы Клипп поскорее замолчал.

– Значит, вы будете шпионить за русскими? – спросил Эссекс.

Этот вопрос тоже развеселил Клиппа.

– О нет, – сказал он. – Шейм будет наблюдать за ними, изучать их методы, слушать их объяснения и оценивать результаты. Он сейчас же сможет сказать, стоящее ли это дело. Не правда ли, Шейм? Мы его и взяли как специалиста.