— О чем? Я здесь как частное лицо и не имею полномочий вести переговоры.

— Вы и в Копенгаген прибыли без дипломатических полномочий, что совершенно не помешало вашему высочеству встать во главе русской делегации и с блеском добиться подписания выгодных для вашей страны условий трактата.

— Верно, но тогда на рейде датской столицы стояла моя эскадра. Когда совсем рядом дымят трубы броненосцев, политические противники становятся сговорчивее.

— Чертовски верно сказано, милорд! Клянусь честью, мне ужасно жаль, что я не смог принять участие в мирной конференции и пообщаться с вами.

— Это все, что вы хотели мне сообщить?

— Не совсем. Дело в том, что её величество королева Виктория изъявила желание встретиться с вашим высочеством. Однако, прежде чем послать официальное приглашение, попросила меня узнать, взаимно ли это желание? Сами понимаете, получить отказ…

— Встреча неофициальная?

— Разумеется! Ваше высочество примут в собственном поместье королевы Осборн-Хаус на острове Уайт.

— Не вижу препятствий. Война, слава Богу, окончена, и теперь у нас нет поводов для вражды. Или все-таки есть?

— Ну что вы, милорд. Все помыслы её величества направлены исключительно к ликвидации всех недоразумений между нашими странами.

— Хотелось бы верить… кстати, вы не знаете, какой вопрос так обеспокоил ее величество, что она захотела встретиться со мной?

— Думаю, что она сообщит вам об этом лично, — дипломатично ответил посол, после чего снова приложил два пальца к полям шапочки и, дав своей кобыле шенкеля, скрылся с глаз.

Впрочем, в одиночестве я оставался недолго. Не прошло и четверти часа, как меня нагнал Киселев.

— Позвольте минутку вашего внимания, — попросил он, поравнявшись.

— С удовольствием, только давай спешимся. Признаюсь, за два года войны я буквально прирос к палубе и совершенно отвык от седла.

— По-моему, вы прекрасно держитесь, — не упустил возможности сделать комплимент граф. — Впрочем, извольте. Пожалуй, так и впрямь будет удобнее.

— Что-нибудь случилось? — спросил я, оказавшись на земле.

— Пока еще нет, но скоро. Во-первых, с вами хочет встретиться британский посол.

— Уже!

— Что, простите?

— Мы уже встретились. Он передал мне приглашение королевы о личной встрече.

— Обогнал, значит…

— Ну да. Правда, он не сказал мне, что ей нужно…

— Это как раз никакого секрета не составляет. Они не оставляют надежду продавить конвенцию о запрете каперства.

— Что, опять?

— Вы знаете, каким образом Наполеону удалось добиться союза между двумя извечными врагами Англией и Францией?

— Полагаю, их примирило наличие общего противника, то есть нас.

— И это тоже, но был еще один момент. Император предложил заключить договор о запрете каперства, и британские толстосумы, веками страдающие от французских пиратов, с восторгом ухватились за эту возможность.

— Это все, конечно, прекрасно, но мы тут при чем?

— Лондон желает, чтобы к этой конвенции присоединился весь мир. Как, впрочем, и Париж.

— Не устаю удивляться их наглости. Я же отверг их предложение еще в Копенгагене. Кстати, кто-нибудь еще из значительных держав поддерживает эту идею?

— Да если подумать, так почти все. Если конференция состоится завтра, конвенцию, помимо Франции и Великобритании, подпишут Австрия, Пруссия, Турция, Сардиния… Собственно говоря, против только Северо-Американские штаты и Испания.