— И чья же это идея?

— Министра финансов, конечно, — развел руками тот.

Петр Федорович Брок оказался на столь важном посту довольно-таки случайно, после смерти своего предшественника Вронченко, и во многом проводил его политику. Когда же началась война, откровенно растерялся и не нашел ничего лучшего, как форсировать выпуск ничем не обеспеченных кредитных билетов, запустив процессы инфляции.

Нет, он старался. Сумел разместить через банкирский дом Штиглица заем в Амстердаме и Гамбурге на 50 миллионов рублей под 5 % годовых, правда, получила казна только 45 миллионов, остальное съела доля финансистов. Брал он деньги и в казенных банках, куда народ за неимением альтернатив нес свои кровные сбережения. Но этих денег не хватило, и печатный станок врубили на полную.

И вот теперь, когда Османская контрибуция (которую, впрочем, еще нужно было получить) могла бы если не оздоровить, то хотя бы существенно поправить наши дела, вдруг решил понизить тарифы. В принципе, схема понятна. Русское правительство во всеуслышание объявило о намерении строительства железных дорог, парового флота и других, как говорят в будущем, инфраструктурных проектов.

Низкие тарифы позволят иностранцам раз за разом выигрывать тендеры, в связи с чем с таким трудом добытое турецкое золото благополучно утечет из России. Да и не только оно. Есть, конечно, и обратная сторона. Если бездумно защищать «отечественного производителя», можно получить нечто вроде АвтоВАЗа на 120 лет раньше…

— Вот черт! — невольно вырвалось у меня.

Министра нужно было менять и как можно скорее. Вопрос только на кого? Раньше моим протеже считался Михаил Христофорович Рейтерн, весьма хорошо показавший себя в продвижении эмеритальных касс для офицеров флота. Проблема была лишь в том, что он хоть и дельный финансист, но еще больший сторонник «Свободного рынка».

— В снижении тарифов есть и положительные стороны, — нейтральным голосом заметил Головнин, бывший однокашником Рейтерна по Царскосельскому лицею. — Потребные нам для постройки кораблей механизмы обойдутся много дешевле…

— А то, что отрицательное сальдо торгового баланса с гарантией будет выкачивать из империи золото и тем способствовать дальнейшей инфляции, ты учел? — огрызнулся я, но потом устало махнул рукой. — Ладно, что теперь об этом толковать. Поехали домой…

Мраморный дворец встретил нас суетой. Расслабившиеся за время моего отсутствия слуги бегали как наскипидаренные, пытаясь быстро привести в порядок покои и детскую. Я же приказал для начала приготовить мне ванну. По-хорошему, конечно, чтобы смыть с себя грязь далеких странствий, следовало сходить в баню, с сухим паром, вениками и последующим массажем.

Но после такого мероприятия, как говорил великий Суворов — портки продай, а чарку выпей! Мне же для визита к брату требовалась свежая голова, поэтому пришлось ограничиться чугунной лоханью, в которую радующийся нашему возвращению Кузьмич то и дело подливал ковшиком горячую воду.

— Полно, старинушка, не ровён час сваришь меня!

— Не извольте беспокоиться, я свое дело знаю! — ворчливо отозвался лакей.

— Где Николка? — спохватился я.

— Спит. Намаялся дорогой мальчонка. Виданное ли дело таскать его по всей Европе!

— Хорошо, если так. А теперь ступай, мне подумать надо…

Нынешнее состояние финансов России, как, впрочем, было большую часть ее истории, оставляло желать лучшего. Гигантские затраты на войну истощили и без того не слишком обильные запасы и разогнали инфляцию. Но как бы прискорбно не обстояли дела, они не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в истории моего мира.

Во-первых, боевые действия против союзных армий и флотов продлились менее двух лет с марта 1854 по сентябрь 1855, а не три как в нашей истории.