Остальные проблемы решать в рабочем порядке, то есть по мере их поступления.

— Ваше императорское высочество, — вывел меня из раздумий все тот же верный Кузьмич. — Не извольте гневаться, вот только…

— Чего там еще?

— Его превосходительство генерал Мельников нижайше умоляют об аудиенции.

— Господи, а это еще кто?

— Судя по мундиру из инженеров.

— А… железнодорожник. И что, прямо умоляет?

— Точно так-с!

— Проводи его в кабинет и скажи, что я скоро буду.

Прежде всего Павел Петрович Мельников был известен как энтузиаст железнодорожного транспорта, опубликовавший еще двадцать лет назад академический труд «Железные дороги в России», обосновывавший техническую возможность и экономическую целесообразность железнодорожного сообщения в нашем отечестве. Позже он руководил постройкой Царскосельской и Московской дорог, став общепринятым авторитетом в этой области.

Прежде мы с ним не были тесно знакомы, хотя, конечно же, встречались на официальных мероприятиях. Больше того, когда я приказал снимать с уже готовых путей рельсы, для того чтобы сделать из них импровизированную броню, единственным осмелившимся возразить великому князю оказался как раз Мельников. Что, разумеется, не добавило теплоты между нами. И вот теперь он за каким-то чертом приперся ко мне домой. Можно было, конечно, велеть ему убираться, но меня разобрало любопытство.

— Добрый вечер, Павел Петрович, — поприветствовал я подскочившего как от удара током генерала. — Да ты садись-садись и рассказывай, с чем пожаловал?

— Ваше императорское высочество, — дрогнувшим от волнения голосом начал тот. — Спасите! Только на вас и уповаю…

— Господи Боже, да что с тобой случилось?

— Не со мной, с Россией!

— Час от часу не легче. А с ней-то, матушкой, что не так?

— Виноват, не так выразился. Не со всей Россией, а с ее железными дорогами!

— Снова-здорово! А с ними-то что? Я вроде бы не все рельсы забрал…

— Бог с ними, рельсами, ваше высочество их хоть на дело брали, хотя снимать все же не следовало, можно было и запасными обойтись… Продали!

— Э… рельсы или Россию?

— И то и другое!

— За тридцать сребреников?

— Да если бы… а то ведь ни за понюх табаку!

— Вот что, Павел Петрович, — помотал я головой, словно отгоняя наваждение. — Либо ты мне сейчас все толком расскажешь, либо я распоряжусь гнать тебя со двора в шею!

— Ничего большего и не прошу. Выслушайте, а там хоть в шею, хоть… Все дело в том, что министр финансов желает совершенно уничтожить казенные железные дороги в России. И даже сумел убедить в этом государя. Ваше императорское высочество, только на вас вся надежда! Не попустите несправедливости…

— Как уничтожить, взорвать что ли?

— Хуже. Отдать в концессию!

— Ну, положим, нового ты мне, брат, ничего не сказал. У нас добрая половина министерства финансов так же думает…. Погоди-ка, а что значит «всё»?

— То и значит, что вместе с уже построенными! Более того, казенного строительства не вести вовсе, а приглашать концессионеров. И ведь что придумал, шельмец, говорит, мол, не эффективно ими государственные службы управляют. А вот если придет к нам европейский капитал, разом построят хоть десять тыщь верст чугунки, да еще и прибыль получат, не то, что мы, сиволапые!

— Вот значит, зачем он пошлины снижает…

— Известное дело! Без этого к нам англичане с французами со своими деньгами не придут.