— Надеюсь, теперь-то ваши пираты прекратят свои бесчестные нападения? — процедил сквозь зубы Дизраэли, бросив на меня неприязненный взгляд.

— Во-первых, милостивый государь, — ничуть не более приветливо отвечал я. — Извольте выбирать выражения, когда говорите о моряках Русского Императорского Флота. А во-вторых, хочу заметить, что до момента ратификации этого договора наши страны де-юре будут находиться в состоянии войны. И только когда ваши коллеги в парламенте и ее величество королева Виктория утвердят документ, я смогу отдать своим подчиненным приказ о возвращении домой. Но не ранее…

— А до той поры ваши каперы будут захватывать мирные корабли и подвергать насилиям их экипажи?

— Тем больше у вас поводов поспешить с возвращением в Лондон, чтобы немедля выступить в палате общин и лично убедить состоящее из ваших политических противников — вигов — большинство в необходимости покончить с войной!

— Непременно последую вашему совету, принц, — вернув себе самообладание, изобразил легкий поклон Дизраэли.

— Мое почтение! — небрежно отозвался я и собирался откланяться, но тут моего противника прорвало.

— Сегодня вы торжествуете, — прошипел он, — но запомните, придет время расплаты!

— Жду с нетерпением! — отозвался я, еще не зная, как отразится этот договор на карьере моего визави. Уничтожит ли ее совсем или же придаст ей новый импульс.

А вот с главой французской делегации мы попрощались куда более сердечно.

— Надеюсь на скорую встречу, — со значением в голосе сказал де Морни, когда мы остались один на один.

— Я тоже. Нам с вами еще многое предстоит обсудить. Кстати, не хотите принять участие в одном старинном обряде?

— Если только он не совсем скучный.

— Честно говоря, не стал бы на это рассчитывать. Жители Голштинии собираются принести присягу моему сыну. Впрочем, затем вроде бы намечается бал…

— Могу представить себе тамошних дам, — поморщился Морни, слывший несмотря на свою более чем обширную лысину большим ценителем женской красоты. — Нет уж, благодарю покорно. К тому же я думал, что вы поспешите вернуться в Петербург, чтобы получить все причитающиеся вам почести там.

— Помилуйте, Шарль, на кой черт мне это нужно? Я и без того скоро оглохну от славословий в свою честь.

— В таком случае, приглашаю вас в Париж! Уверен, император и его супруга будут рады принять вас в Тюильри. Брат мне о своем желании лично познакомиться с вами, мой друг, уже писал.

— А знаете, я совсем не против. Как не уважить главу Франции и императрицу Евгению. Разве что сначала получу от своего брата высочайшее соизволение и согласую цели и задачи моего сугубо частного визита.

— О нет. Если вы прибудете во Францию, вас встретят со всем почетом. И как генерал-адмирала Русского флота, и как члена монаршей семьи и принца.

— Если вы, Шарль, думали меня этим обрадовать, — изобразил я на лице кислое выражение, — то ошиблись. Вы не представляете, как утомляют меня все эти официальные церемонии и необходимость соблюдения этикета. Ей богу, иной раз мне хочется убраться куда-нибудь на край света подальше от фальшивой и лицемерной цивилизации.